ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кордекс никогда не был чудом. Он научил её подниматься тогда, когда другие уже не могли встать. ... Заставлял раны затягиваться быстрее, чем это должно быть возможно. Он спасал жизни. Дарил шанс тем, кто стоял на грани. Но у всего есть цена. И однажды Кайра заплатила сполна. Оставшись одна в мире, который не умеет щадить. Когда опасность начинает преследовать её на каждом шагу, дар перестаёт быть спасением. Он становится причиной. Единственное спасение — человек, который поклялся больше не давать ей шанса. Иногда конец — это не выстрел. Иногда конец — это дверь, которая закрывается навсегда.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нет разрезов. Только слабая болезненность глубоко под кожей, тело помнит, что с ним сделали.

Раны исчезли.

Это плохо.

Очень плохо.

Если они увидят это, если Калиста заметит, что её удары не оставили следов, они начнут задавать другие вопросы. И тогда всё станет ещё хуже.

Дверь открывается шире.

Внутрь заходит пожилой мужчина. Тот самый. В руках у него глиняная миска и деревянная кружка. Он закрывает за собой дверь аккуратно, почти осторожно, и на секунду наши взгляды встречаются.

В его глазах — жалость.

Не показная, не напускная. Глубокая, усталая жалость человека, который слишком многое видел.

Он подходит ближе и ставит миску на пол рядом со мной.

— Доченька, — говорит он тихо, садясь на корточки, — может быть, ты всё-таки расскажешь им правду?

Его голос не осуждает. В нём нет давления. Только усталость и тревога.

— Мне невозможно смотреть, как они над тобой издеваются, — добавляет он, почти шёпотом.

Он бросает быстрый взгляд на дверь, прислушивается, затем склоняется ближе.

— Эти люди… — его губы сжимаются. — Их трудно назвать людьми. Холодные. Жестокие. Им всё равно, кто перед ними.

Смотрю на него спокойно, хотя внутри всё сжимается.

— Я не могу предать, — отвечаю. — Людей, которых полюбила. Которые не заслуживают этого. Одна моя жизнь не стоит целого города.

Он долго смотрит на меня, и в его взгляде появляется не только жалость, но и уважение.

— Ты хороший человек, — говорит он. — И правильно рассуждаешь. Но я не могу смотреть, как они над тобой издеваются.

Он снова оглядывается на дверь, затем возвращает взгляд ко мне.

— Я что-нибудь придумаю.

— Вы понимаете, что рискуете своей жизнью?

Внимательно смотрю на него. Он худой, плечи опущены, одежда висит на нём свободно. Лицо осунувшееся, руки костлявые. Он сам едва держится — от голода, от холода, от лет, прожитых в этом каменном месте.

— Доченька, мне в этой жизни уже нечего терять. Моя семья умерла давно. — Его голос становится тише. — Если я могу спасти хоть кого-то… я это сделаю.

Он замолкает на мгновение, потом добавляет:

— Я вижу, что дальше будет только хуже для тебя.

Он смотрит на меня внимательнее.

— Как тебя зовут?

— Кайра.

— Меня зовут Эйрон, — говорит он мягко.

Он кивает сам себе, примеряя моё имя.

— У меня был сын… и дочка. — Его голос дрожит едва заметно. — Если бы она дожила до этих лет… она была бы сейчас примерно такой, как ты.

Его взгляд скользит по моей разорванной одежде, по пятнам крови.

— Если бы кто-то держал её в плену. Если бы издевался над ней… — он сглатывает. — Я бы сделал всё, чтобы спасти её.

Он закрывает глаза на секунду.

— Я не смог спасти свою семью. Но, может быть, смогу помочь тебе.

Я смотрю на него и понимаю, как в груди что-то трескается.

Слеза катится сама — медленно, горячо, по щеке, по подбородку. Я даже не пытаюсь её остановить.