ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

- Аня, прости меня. Я не прошу остаться. Я прошу… прошу понять. Я разрушил всё. Я — подлец. Но я не хочу терять тебя как человека. Ты… ты сама свет в моей жизни, которую я затоптал.- Почему, Серёж?! Почему ты не сказал мне:”Ань, давай сбежим куда-нибудь, как раньше”? Почему не устроил скандал, не сказал, что задыхаешься? Почему не попросил… не попросил помощи? Почему первым твоим порывом было не спасти нас, а предать?!Мой голос дрожал, но не от жалости к нему. От жалости к нам. К тем, прежним, которые верили, что их любовь — это крепость.Общая дочь. Десять лет брака. И...развод.Я соберу себя по кусочкам и обрету новое счастье.Вот только...почему бывший муж не может оставить меня в покое?!История участвует в литмобе "Жизнь после развода"

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мы помолчали. А потом я встала.

— Выздоравливай, Сергей. Лиза будет тебя ждать. Она спрашивала о тебе сегодня утром.

Он кивнул, снова закрывая глаза. Я вышла.

В коридоре меня ждал Денис. С двумя стаканчиками кофе и своей неизменной спокойной улыбкой.

— Ну как они?

— Живы, — улыбнулась я, принимая кофе. — Оба. И это главное.

Мы пошли к выходу, в холл, где обычно сидели. По дороге встретили Катю — она возвращалась, неся спящую Машу на руках.

— Уснула? — спросила я.

— Прямо в коридоре, — улыбнулась она устало. — Замучили её эти больницы.

Мы стояли втроём — я, Денис и Катя — и смотрели на спящую девочку. Странное чувство: ещё месяц назад я ненавидела эту женщину. Считала её разрушительницей моей семьи. А сейчас... сейчас она была просто уставшей матерью, такой же, как я. Которая тоже прошла через ад.

— Знаешь, — сказала я тихо, — я, наверное, никогда не смогу тебя полюбить. Слишком много боли между нами. Но... я рада, что ты есть. У Лизы. У Тимура. У Маши. И... спасибо, что ты была с ним сегодня.

Катя подняла на меня глаза, и в них блестели слёзы.

— Я тоже никогда не смогу попросить у тебя прощения за то, что сделала. Но я буду стараться быть хорошей матерью для Маши. И... и я рада, что ты есть. Для Лизы. И для Тимура — он тебя уважает, знаешь? Это много значит.

Мы с Денисом сидели на той же скамейке, где за несколько месяцев до этого пережили наш первый серьёзный разговор. Холодный февральский воздух кусал щёки, но мне было тепло — Денис, как всегда, накинул мне на плечи свою куртку. За спиной, в больничных окнах, горел тёплый свет. Где-то там, на четвёртом этаже, Лиза с Тимуром смотрели какой-то фильм в её палате. Сергей медленно, но верно шёл на поправку в своей. Катя с Машей уехали домой пару часов назад. Жизнь потихоньку входила в нормальное русло.

Я смотрела на звёзды, редкие в городском небе, и думала о том, как странно всё обернулось. Месяц назад я ненавидела половину людей, которые сейчас стали почти семьёй. А сейчас... сейчас я чувствовала только усталое, выстраданное спокойствие.

— Замёрзла? — спросил Денис, касаясь моей руки.

— Нет. С тобой тепло.

Он улыбнулся своей спокойной, чуть застенчивой улыбкой. Потом вдруг встал, прошёлся взад-вперёд, будто что-то решая про себя. Я смотрела на него с недоумением.

— Ань, — начал он, остановившись напротив. Голос звучал необычно — не было той обычной инженерной уверенности. — Я много думал эти дни. Пока мы тут все... пока Лиза была в реанимации, пока ты металась... Я понял одну вещь.

Я замерла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Какую?

Он сел рядом, взял мои руки в свои. Его ладони были тёплыми, несмотря на холод.

— Я понял, что не хочу больше быть просто "человеком, который рядом". Не хочу, чтобы ты сомневалась, останусь ли я завтра.