ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

- Аня, прости меня. Я не прошу остаться. Я прошу… прошу понять. Я разрушил всё. Я — подлец. Но я не хочу терять тебя как человека. Ты… ты сама свет в моей жизни, которую я затоптал.- Почему, Серёж?! Почему ты не сказал мне:”Ань, давай сбежим куда-нибудь, как раньше”? Почему не устроил скандал, не сказал, что задыхаешься? Почему не попросил… не попросил помощи? Почему первым твоим порывом было не спасти нас, а предать?!Мой голос дрожал, но не от жалости к нему. От жалости к нам. К тем, прежним, которые верили, что их любовь — это крепость.Общая дочь. Десять лет брака. И...развод.Я соберу себя по кусочкам и обрету новое счастье.Вот только...почему бывший муж не может оставить меня в покое?!История участвует в литмобе "Жизнь после развода"

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Шаги по паркету, осторожные, крадущиеся. Он вернулся. Очевидно, решил, что мой уход — просто первый акт драмы, за которым последует примирение, долгие разговоры до утра, взаимные упреки и, в конце концов, то самое прощение, в котором он так отчаянно нуждался.

Я не двигалась. Пусть ищет. Больше не приложу ни малейших усилий, чтобы пойти ему навстречу. После всего, что этот мерзавец сделал...

- Аня? — его голос прозвучал из гостиной, жалобно и натянуто. Потом шаги приблизились к спальне. Он приоткрыл дверь, и полоска света из прихожей упала на мои ноги: “Аня, мы не можем так оставить. Пожалуйста”.

Я подняла на него взгляд. В полумраке, должно быть, видны были только белки глаз.

- Лиза спит, — сказала я ровным, безжизненным тоном. Это было не напоминание, а оружие. Тысячу раз он засыпал, пока я укачивала ее, читала сказки, сидела у кровати, пока ее дыхание не становилось ровным. А в это время он… что он делал? Целовал чужую шею? Шутил? Говорил Кате те же слова, что когда-то мне?

Он вошел, прикрыв за собой дверь. Теперь мы были в полной темноте, два силуэта, едва различимые друг для друга.

- Я не могу уйти вот так. Ты должна понять…

- Что я должна понять, Сергей? — голос сорвался, став вдруг хриплым и резким,- Что у тебя зачесалось в одном месте? Что я перестала быть для тебя новинкой? Что ты встретил кого-то, с кем тебе… интереснее?

Последнее слово вылетело с таким ядом, что я сама вздрогнула. Он помолчал, и в тишине я услышала, как он глотает воздух: “Это не так. Ты… ты идеальна. Ты прекрасная мать, ты умна, ты всё делаешь правильно…”

И тут во мне что-то оборвалось.

- Правильно? — я вскочила с кровати, и теперь уже он отшатнулся,- Правильно?! Так в чем же дело, Сергей? В чем? Я уставшая, да! Я срываюсь на Лизу, когда у нее истерика из-за уроков. Я забываю купить твой любимый сыр. Я иногда ложусь спать, не смыв тушь, потому что нет сил. Я — живая! А не картинка из твоего мерзкого, вылизанного идеала! Ты что, хотел, чтобы я тоже начала орать и бить посуду? Чтобы было за что меня презирать? Чтобы твоя измена получила хоть какое-то оправдание?

Я задыхалась. Слезы, наконец, подступили, но они были слезами бешенства, жгучими и беспощадными.

- Почему, Серёж?! Почему ты не сказал мне:”Ань, давай сбежим куда-нибудь, как раньше”? Почему не устроил скандал, не сказал, что задыхаешься? Почему не попросил… не попросил помощи? Почему первым твоим порывом было не спасти нас, а предать?!

Мой голос дрожал, но не от жалости к нему. От жалости к нам. К тем, прежним, которые верили, что их любовь — это крепость.

Он стоял, опустив голову. Его силуэт был сгорбленным, побежденным.

- Я не знаю, — прошептал он наконец, и в этом шепоте не было ни актерства, ни пафоса. Только пустота. — Мне было… легко с ней. Не нужно было быть лучше. Не нужно было соответствовать.