Но его молчание было уже не враждебным, а сосредоточенным. Он прокладывал в голове маршруты, считал варианты. Умный мальчишка. Слишком умный для своих лет. И слишком сильно любящий мою дочь. Мысль об этом кольнула, но теперь — не болью ревности, а странным, горьким облегчением. Если она нужна ему настолько, что он готов ехать посреди ночи с человеком, которого презирает, значит, всё не зря. Значит, у них есть шанс. А мы, взрослые, должны просто не мешать. И не ломать.
— Там, кажется, пост ГАИ, — сказала Катя, вглядываясь вперёд. — Притормози.
Я сбросил скорость. Ночь, мокрая трасса, и где-то там, на маленьком перроне в чужом городе, стояла моя девочка. Одна. Думающая, что она никому не нужна. Я сжал руль и мысленно молился всем богам, в которых никогда не верил, чтобы мы успели. Чтобы я успел сказать ей самое главное — то, что должен был сказать вместо всей той лжи. Что она нужна. Что я люблю её. И что её счастье — это единственное, что имеет значение. Даже если её счастье — это парень на заднем сиденье, который меня ненавидит.
(Анна)
Я сидела, пристёгнутая, но всё равно казалось, что меня швыряет из стороны в сторону на каждом повороте. Денис вёл машину аккуратно, но быстро — уверенно, без лишних рывков. В салоне было тепло, пахло кофе из термоса, который он сунул мне в руки ещё на выезде из города: "Выпей. Зубами стучишь".
Я сделала глоток. Обжигающе горячий, сладкий. Откуда он знал, что я пью с сахаром? Мелочь, но от этой мелочи защипало в носу.
— Спасибо, — выдавила я, глядя в окно на мелькающие голые деревья.
— Не за что, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги. — Согрелась?
— Немного.
— Хорошо.
Минуту мы ехали молча. Я смотрела на его профиль, освещённый приборами. Спокойный, сосредоточенный. Ни тени той обиды, что должна была в нём ещё кипеть после нашей ссоры. Ни вопроса "почему ты мне не позвонила сразу". Ни упрёка. Просто человек за рулём, который везёт меня спасать мою дочь.
— Денис… — начала я, и голос дрогнул.
— Только не начинай, — перебил он мягко. — Я знаю, что ты хочешь сказать. И сейчас это неважно.
— Важно, — выдохнула я. — Ты не должен был здесь быть. После всего, что я тебе наговорила. После того, как я вышвырнула тебя из своей жизни, даже не выслушав. А ты… ты просто пришёл. Услышал шум, спросил, в чём дело, и сел за руль. Почему?
Он чуть заметно улыбнулся — той самой, своей спокойной улыбкой.
— Потому что я знаю, каково это — искать ребёнка посреди ночи. У меня дочь есть. Помнишь? Алиса. Когда она в четырнадцать первый раз сбежала от бывшей жены ко мне через полгорода, я тоже чуть с ума не сошёл. Разница только в том, что я хотя бы знал, куда она идёт. А ты сейчас не знаешь ничего.
Я смотрела на него и чувствовала, как слёзы снова подступают. Не истеричные, а тёплые, благодарные.
— Я была такой дурой.






