– Ну, просто попросить недостаточно, знаешь ли.
Он опять начал корчить из себя взрослого.
– Хм. Что же я могу для тебя сделать? – подыграла ему я.
– Поцелуй меня.
Он сказал это негромко, почти на выдохе, но слова прозвучали четко, не как просьба, а как констатация желания.
– Ох, Уорен, – я немного смутилась, – опять ты со своими шуточками!
– Я не шучу, Кэти. И никогда не шутил.
Он повернул голову, и его взгляд, серьезный и тяжелый, поймал мой – растерянный и испуганный.
– Почему ты улыбаешься? – спросил Уорен, не отрывая взгляда.
Улыбка тут же застыла на моих губах. Я не заметила, что улыбаюсь – это был нервный, бессмысленный рефлекс.
– Как думаешь, нам попадет за сегодняшнее? – быстро, почти сбивчиво, перевела я разговор, пытаясь вернуть его в безопасное русло.
– Кэти, – его голос стал низким и твердым, почти металлическим. – Со мной тебе не о чем волноваться. Запомни это раз и навсегда.
Он не просто нахмурился. Он разозлился.
– Знаешь, мне сегодня приснился кошмар. Я увидела свой день рождения, мама и папа живы. Они устроили большой праздник, собрались все соседи. И вдруг все замолчали. Я обернулась посмотреть, куда все смотрят. И я увидела его. Шамана! Он медленно шел, звеня побрякушками, и смотрел на меня. Он был такой древний… И я знала, зачем он явился – за мной, чтобы я стала его женой! Я посмотрела на родителей, а они улыбались! Это было так ужасно, Уорен! Я кричала, а тебя не было рядом, чтобы меня защитить!
Он молча взял мою руку в свою, сжимая так, будто пытался удержать от падения.
– Послушай, я расскажу тебе одну историю, которую мне рассказал отец. В Кровавую ночь он был последним, кто видел твою мать. Умирая, она сказала ему, что любой, кто прикоснется к ее дочери силой и разбудит злость вашего рода, будет проклят. Когда отец увидел у тебя медальон, он понял, кто ты. Все Стражники знают эту историю. Так что даже если меня не будет рядом, вряд ли кто-то рискнет проверить на себе проклятье потомственной шаманки. Но я всегда буду рядом.
Тишина повисла между нами. Но в ней уже созрела ужасная догадка.
– Это… он убил ее? Твой отец? – выдохнула я, и мир вокруг поплыл.
– Она же была шаманкой! – Его голос сорвался, в нем зазвенела отчаянная защита.
– То есть ты на его месте тоже убил бы меня?! – Я вскочила на ноги от настигшего меня шока.
– Если бы что? Если бы ты стала шаманкой? – Он тоже поднялся, его скулы белели от напряжения.
– Да! Если бы! – бросила я ему в лицо.
В этом крике была вся моя надежда, сжатая в два слова. Надежда на то, что он единственный, кто видит истинную меня – дочь древнего рода, который не вычеркнуть из своей крови. Кто чувствует ту же связь с этим местом, что и я, только молчит о ней.






