ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Сердцебиение Кэндзи Маруяма, Борис Акунин Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад... Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад охваченный жарким дыханием уходящего лета, разом потускнел. Люди на привокзальной площади не успели и опомниться, как хлынул проливной дождь. Поползли вверх боковые стекла выстроившихся у стоянки такси, бросились к зданию вокзала те, кто ждал поезда, прочая публика устремилась ко входу в крытые торговые ряды. Небольшая сутолока и неразбериха — и нарушенное ненадолго спокойствие восстановилось. Все уже привыкли к этим неожиданным ливням, и сейчас ни один человек даже не остановился, чтобы взглянуть на потемневшее небо. Крупные капли с силой колотили по асфальту мостовой, по разноцветным крышам, смывая измучившие город пыль и зной. Дождь лил уже совсем не по-летнему — ровно, монотонно, без порывов ветра и раскатов грома. Я выключил кондиционер, заглушил мотор и слегка подкрутил боковое стекло, чтобы дождь не заливал сиденье. В воздухе запахло сентябрем. Пожухлая от солнца листва городских деревьев словно вздохнула с облегчением, а тяжело дышавший на соседнем сиденье пес спрятал свой длинный язык. — Ну, подождем еще немного, — сказал я ему. Этот лохмат

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тот юнец, кажется, двигался в сторону виллы — звучный бас, гремевший из динамиков, слышался теперь явственней. «Смерть, и только смерть, сделает тебя свободным, — рокотал голос. — Именно в этом мгновении — суть человеческой жизни». Так, по крайней мере, слышалось мне. Но люди, приехавшие на озеро развлечься и отдохнуть, наверное, пропускали эти мрачные призывы мимо ушей. Для них проповедь — лишь досадный и назойливый шум, мешающий насладиться купанием в один из последних дней лета. Всей этой толпе кажется, что мир устроен наилучшим образом. Радуясь отдыху и безделью, они не замечают окружающей их стены. Но мне она отлично видна. Я никогда о ней не забываю — даже во сне. Стена окружает меня со всех сторон. И парень хочет пробить брешь в этой несокрушимой преграде. С жалкой игрушкой в руках — ручная дрель и то мощнее — он атакует каменную стену собственным телом.

Я был кругом не прав — признаю. Правы те мои знакомые, которые увещевали: «Другой жизни нет и быть не может». Но я не стану тратить время на споры с хамелеонами. О, как быстро меняют они свой цвет, приспосабливаясь к переменам в окружающем мире, как извиваются, стремясь избежать любых конфликтов, как охотно со всем соглашаются, лишь бы не сойти с прямой и накатанной дорожки безбедного житья! Это существование было не для меня. Я знал, что тоже так могу, да только не стал.

Какова же все-таки конечная цель, к которой стремится С. или те, кто за ним стоит? Может быть, они хотят окружающий мир перекрасить в свой цвет? Недовольны мутным, размытым колером нашего общества и стремятся достичь четких контуров и раскраски? Или их планы не идут так далеко и им достаточно просто показать всему миру, какого цвета они сами? Неужели смысл их действий только в этом?

Меня с неудержимой силой клонило в сон. Отяжелевшее тело мокло в горячей воде, а мысли бродили где-то далеко за пределами эмалированных стенок ванны. Сначала передо мной возникла вчерашняя женщина — без лица, одно только тело, и я долго его рассматривал. Потом вспомнилась жена, вспомнилось, как я принимал когда-то ванны вместе с детьми. Но эта картина лишь промелькнула и исчезла. Остался я один, осталось ощущение пустоты. Словно я качаюсь на волнах посреди безбрежного моря. Как хорошо! Будто спишь и тебе снится, что ты видишь сон. Яростные слова проповеди больше не терзали мою душу.

Я думал, что задремал всего на пять-десять минут, но, выйдя из ванной, увидел по часам в гостиной, что пролежал в воде целых полтора часа.

Еще не было и двенадцати. Солнце просвечивало листву деревьев насквозь, в лесу надрывалась кукушка, шум на озере достиг апогея.

Парень и пес еще не вернулись. Я был на вилле один. Как там парень, не проголодался? Я верю ему. Такой не сбежит. Скорее уж пес даст деру, чем он. И С.