Или еще — открою в маленьком городишке какую-нибудь контору по торговле недвижимостью, добьюсь успеха, а потом, ясное дело, разорюсь и полезу в петлю. Мне, в общем-то, все равно, любая из этих планид меня устраивает. А если узнаю, что меня ждет еще более жестокий и быстрый конец, тоже плакать не стану. Пропаду без вести? Пожалуйста. Пускай мой труп зароют в землю где-нибудь на мрачном лесистом склоне, я согласен и на это. Скорее всего, именно так С. со мной и поступит. Возможно, всей моей жизни осталось как раз на один день.
Замигала лампочка — горючее на исходе. Проехав по шоссе еще километра три, я завернул на бензоколонку. Парень не проснулся. Его ровное дыхание действовало мне на нервы. Я поболтал со служителем, расплатился, а парень все спал. Вдавив педаль газа в самый пол, я рванул с места — только покрышки завизжали — и снова вылетел на шоссе.
Понемногу я успокоился. Теперь мною владело безмятежное состояние духа, ведь у меня был четкий ориентир. Не такое уж гиблое положение, если вдуматься. Пусть этот мирно спящий человек — оборотень, я все равно за него. Куда бросится он, туда очертя голову кинусь и я. До чего же я сам себе надоел! Мечтаю посмотреть на себя нового, не такого, как прежде. Это не из общества я тогда ушел, это я от себя ушел.
Мне отлично известно, что я собой представляю. Никчемный человечишка, обожающий позу и обуреваемый лютой гордыней, но бесхарактерный и ни на что путное не способный. Потерпев в жизни крах и прекрасно понимая, как многого лишился, я упрямо это отрицаю. Наконец, я пал так низко, что ниже уже и не бывает... Верно, все верно, но жить так, как призывает мой старший братец, я не буду. По-моему, погибший во время пожара младший брат и то распорядился своей жизнью лучше. Я и не заметил, как в воздухе перестало пахнуть морем и песком, как затих вдали шум прибоя. Невозможно было понять, где именно мы находимся. В темноте вырисовывались только очертания гор да дорога, свернугь с которой было некуда.
Я взглянул на свои руки, лежавшие на руле. До чего же костлявые — как у дряхлого старика. То ли дело у парня — крепкие, мускулистые. Легко сцепленные на животе, они едва заметно опускались и поднимались в такт сонному дыханию. Такой вот рукой и следует сжимать рукоять, обтянутую велосипедной резиной. Моих же едва-едва хватает, чтоб руль удерживать. Где уж им вытянуть тяжелую сеть с уловом. Но если завтра парень допустит оплошность и нож выпадет из его руки, я подхвачу оружие и доведу дело до конца.
— А-а, — вдруг вырвалось у меня — и не стон, и не вздох, странный какой-то звук. По телу пробежала дрожь, но не от страха. — Ладно, — решительно процедил я.
Парень спал. Стрелка спидометра ушла далеко за сотню, и сигнал превышения скорости пищал не унимаясь.






