ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Сердцебиение Кэндзи Маруяма, Борис Акунин Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад... Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад охваченный жарким дыханием уходящего лета, разом потускнел. Люди на привокзальной площади не успели и опомниться, как хлынул проливной дождь. Поползли вверх боковые стекла выстроившихся у стоянки такси, бросились к зданию вокзала те, кто ждал поезда, прочая публика устремилась ко входу в крытые торговые ряды. Небольшая сутолока и неразбериха — и нарушенное ненадолго спокойствие восстановилось. Все уже привыкли к этим неожиданным ливням, и сейчас ни один человек даже не остановился, чтобы взглянуть на потемневшее небо. Крупные капли с силой колотили по асфальту мостовой, по разноцветным крышам, смывая измучившие город пыль и зной. Дождь лил уже совсем не по-летнему — ровно, монотонно, без порывов ветра и раскатов грома. Я выключил кондиционер, заглушил мотор и слегка подкрутил боковое стекло, чтобы дождь не заливал сиденье. В воздухе запахло сентябрем. Пожухлая от солнца листва городских деревьев словно вздохнула с облегчением, а тяжело дышавший на соседнем сиденье пес спрятал свой длинный язык. — Ну, подождем еще немного, — сказал я ему. Этот лохмат

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что это с ним — то вокруг озера гоняет, и ничего, а тут пробежал каких-нибудь сто метров и так запыхался? Я посмотрел ему в глаза.

— В чем дело? — спросил он. — Машина сломалась? Я не ответил. Выключил фары, остановил мотор и вышел на дорогу. В воздухе звенели ночные цикады, но у меня в ушах до сих пор стоял лай собаки и крик женщины. Машины возле того дома не было. Женщина наверняка уже отказалась от своей бессмысленной погони. Я бросил пару монеток в придорожный автомат и получил две банки сока. В горле пересохло, язык был как чужой.

— Едем скорей, — поторопил меня парень. Но я не спешил. Протянул ему банку охлажденного сока, присел на перекладину лестницы пожарной вышки, стал пить сам. Никто за нами больше не гнался, а парень все оглядывался на дорогу. Ну и пусть — пока я не сяду за руль, машина с места не тронется. Если он так сильно торопится, пускай ножками побегает. А я погожу. Отшвырнув в траву пустую банку, я закурил. Нет, пожалуй, это не цикады, а сверчки. Первый признак осени. Мне все слышался голос той женщины.

— Едем же, — повторил парень. — Нам больше нечего здесь делать.

Я снова не ответил и вставать тоже не торопился. Вот если бы он попросил снова отвезти его в поселок — тогда другое дело. Что же это за прощание? Так не делается. Я понимаю, что он ничего не может толком ей объяснить, но так-то тоже нельзя. Не знаю, кто ему та женщина, но он поступил паршиво. Как это так — заглянул в окно, и все. А когда заметили, сбежал, словно мелкий воришка! Ох, как я был зол на парня! Наконец я сел за руль и включил мотор. Парень, кажется, на меня рассердился. Я стал разворачивать машину на сто восемьдесят градусов.

— Куда это вы собираетесь ехать? — тут же спросил парень.

Я, не отвечая, продолжал крутить руль. Тогда парень положил руку мне на плечо и сжал его. Плечо сразу онемело, пальцы разжались. Ну и силища. Я хотел сбросить его руку, но куда там. Глядя мне в лицо злобно прищуренными глазами, парень легко вернул руль в прежнее положение.

— И так сойдет, — тихо сказал он и отпустил мое плечо. — Мне этого достаточно.

Я, низко опустив голову, ждал, пока левая рука вновь обретет чувствительность. Весь мой запал куда-то исчез.

— Ну, давайте трогаться, — сказал парень своим всегдашним вежливым голосом.

— Вам действительно этого достаточно? — все-таки спросил я.

Парень скривил губы и кивнул. Потом, буркнув «спасибо», стал пить сок. Я медленно тронулся с места. На поросшей травой дороге по-прежнему не было других машин, кроме нашей. У меня из головы не выходила та женщина. Парень пил сок, сосредоточенно уставившись на банку. Машина понемногу набирала скорость, но особенно я не гнал.

Позади остались и долина, и извилистая лесная дорога, и перевал, а мы все молчали. Парень почти не шевелился, только моргал.