ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Сердцебиение Кэндзи Маруяма, Борис Акунин Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад... Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад охваченный жарким дыханием уходящего лета, разом потускнел. Люди на привокзальной площади не успели и опомниться, как хлынул проливной дождь. Поползли вверх боковые стекла выстроившихся у стоянки такси, бросились к зданию вокзала те, кто ждал поезда, прочая публика устремилась ко входу в крытые торговые ряды. Небольшая сутолока и неразбериха — и нарушенное ненадолго спокойствие восстановилось. Все уже привыкли к этим неожиданным ливням, и сейчас ни один человек даже не остановился, чтобы взглянуть на потемневшее небо. Крупные капли с силой колотили по асфальту мостовой, по разноцветным крышам, смывая измучившие город пыль и зной. Дождь лил уже совсем не по-летнему — ровно, монотонно, без порывов ветра и раскатов грома. Я выключил кондиционер, заглушил мотор и слегка подкрутил боковое стекло, чтобы дождь не заливал сиденье. В воздухе запахло сентябрем. Пожухлая от солнца листва городских деревьев словно вздохнула с облегчением, а тяжело дышавший на соседнем сиденье пес спрятал свой длинный язык. — Ну, подождем еще немного, — сказал я ему. Этот лохмат

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

То ли утром, то ли после полудня. То ли на рассвете, то ли поздним вечером. Скорее все же утром, ведь именно к этому времени С. велел быть на вилле. Хотя кто знает — может, он хочет, чтобы парень утром хорошенько отдохнул, а акция намечена на более позднее время. Наверное, С. и не думал, что так быстро обернемся. Рассчитывал, что прощание займет больше времени. Однако парень решил по-своему. Просто заглянул в окно, а когда его заметили, взял и сбежал. Странное какое-то, одностороннее прощание. «И так сойдет», — сказал парень.

Если это был его родной дом, то начиная с завтрашнего дня для троих людей, бежавших за нами, настанут трудные времена. Конец их мирному житью. Вероятно, придется сниматься с родных мест и переезжать куда-нибудь, где их никто не знает. Могу представить, что за гости нагрянут завтра в тихий рыбачий поселок и какой там начнется тарарам. Парень не может этого не понимать.

Виллу тоже перевернут вверх дном. Не пройдет и полдня, как установят мою личность. Фотографию мою раздобыть проще простого: у бывших соучеников есть выпускные карточки, в фирме наверняка остались снимки совместных поездок и экскурсий, у жены тоже что-нибудь найдется — нет, она, скорее всего, мои фотографии выкинула. Одним словом, спрятаться мне не удастся. Что я скажу на допросе? Буду твердить, что ничего не знал, только вряд ли этот номер пройдет. А может, мне помалкивать, ни слова не отвечать на град перекрестных вопросов?

Дрожь никак не унималась. Но я трясся не от страха. Если б от страха, то что мне стоило сию же минуту одеться и бежать отсюда? Нет, мое сердце, словно зажатое тисками, замирало в странном, хмельном трепете. Никогда в жизни я еще не испытывал такого смятения.

Казалось, что все сорок лет своей жизни я прожил ради одного завтрашнего дня. Ну и пусть, отступать уже поздно и незачем. Сейчас на жесткой кровати лежал не тот человек, который некогда решил отгородиться от всего мира. Дрожь дрожью, но тело горело огнем... Утром, видимо, позвонит С. Даст какие-нибудь особые инструкции? Или просто велит доставить парня в город? Если С. попросит помочь, я согласен. Может, я смогу каким-нибудь образом отвлечь внимание от парня. А что, это совсем несложно.

Дрожь стихала. Но сон все равно не шел. Слишком о многом надо было поразмыслить до того, как наступит рассвет. Я так и не решил, что делать, когда все кончится, бежать куда глаза глядят или остаться здесь? Следовало хотя бы вещи собрать, но заниматься этим было неохота.

Повернувшись на другой бок, я взглянул на часы. Почти два. До утра еще долго. Солнца, похоже, не будет. Бог с ним, с солнцем, дождя бы хоть не было — все небо в тучах. Как там парень? Неужели спит? Так молод и столько выдержки — может, и уснул. Наверху тихо — ни шорохов, ни шагов.

А что, интересно, сейчас делает С.