ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Сердцебиение Кэндзи Маруяма, Борис Акунин Главная тема повести «Сердцебиение» — современный политический террор: автор пытается заглянуть в душу будущего убийцы. Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад... Небо как-то внезапно нахмурилось, и городок, еще несколько мгновений назад охваченный жарким дыханием уходящего лета, разом потускнел. Люди на привокзальной площади не успели и опомниться, как хлынул проливной дождь. Поползли вверх боковые стекла выстроившихся у стоянки такси, бросились к зданию вокзала те, кто ждал поезда, прочая публика устремилась ко входу в крытые торговые ряды. Небольшая сутолока и неразбериха — и нарушенное ненадолго спокойствие восстановилось. Все уже привыкли к этим неожиданным ливням, и сейчас ни один человек даже не остановился, чтобы взглянуть на потемневшее небо. Крупные капли с силой колотили по асфальту мостовой, по разноцветным крышам, смывая измучившие город пыль и зной. Дождь лил уже совсем не по-летнему — ровно, монотонно, без порывов ветра и раскатов грома. Я выключил кондиционер, заглушил мотор и слегка подкрутил боковое стекло, чтобы дождь не заливал сиденье. В воздухе запахло сентябрем. Пожухлая от солнца листва городских деревьев словно вздохнула с облегчением, а тяжело дышавший на соседнем сиденье пес спрятал свой длинный язык. — Ну, подождем еще немного, — сказал я ему. Этот лохмат

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Какой бы он ни был сильный и ловкий, ему не прорваться через эту стену. Трое ближайших полицейских следили за каждым моим шагом.

Сквозь раскаты грома, звуки марша и дребезжание звонков донесся шум аплодисментов. Наверное, женщины в кимоно вручили свои букеты. Вспышки — нет, это не молнии, это защелкали фотокамеры. Звон прекратился, скорый тронулся дальше — из-под стеклянной крыши вокзала, под дождь. Сначала через турникеты прошли обычные приезжие, их было немного. Они изумленно пялились вокруг и спешили поскорее выбраться наружу. Потом появилсятот, окруженный десятью, нет, двадцатью рядами сопровождающих и встречающих. В жизни он оказался куда ниже ростом, чем на телеэкране. Слегка помахивая рукой в ответ на растущий гром рукоплесканий, он ласково улыбнулся «блейзерам», которые хором заорали: «Бан-за-ай!!» Ну же — до дверцы черного автомобиля осталось всего ничего! Никто не трогался с места, только репортеры, которых можно было узнать по нарукавным повязкам с названием газеты. Где же парень?!

В миг, когдатот вышел из дверей вокзала, на площади взметнулся фейерверк, но гром заглушил звук ракет, а цветной дым был почти не виден за стеной дождя. Мотоциклы эскорта замигали красным светом фар, дверцы лимузина словно сами по себе распахнулись. До них метров пять, не больше!

Я кричал во весь голос, сам не разбирая своих слов. Но их все равно никто бы не услышал в реве оваций, воплях «банзай!» и грохоте оркестра. Я размахивал зонтиками, рвался из толпы и орал, орал, чувствуя, что сейчас лопну от натуги.

Дождь капал на «высокого гостя» каких-нибудь две-три секунды. Вот двинулись, взревев моторами, два первых мотоцикла, за ними длинный автомобиль, потом двое замыкающих. Прямо перед кортежем — так мне, во всяком случае, показалось — вспыхнул зигзаг молнии, сухо треснуло небо, школьники из оркестра закричали что-то звонкими голосами.

И все. Все было кончено. Мой разинутый рот так и застыл в беззвучном гневном выкрике. Сон, все сон... Ноги были как ватные — чтобы спуститься по лестнице, я должен был держаться за перила. Надо сесть, а то упаду, подумал я. По вокзалу сновали люди, со всех сторон слышался стук каблуков, от него у меня зашумело в голове. Самому было странно, как это я еще удерживаюсь на ногах. Пока выбрался на улицу, несколько раз наталкивался на каких-то мужчин. Парня среди них не было.

Когда пришел в себя, оказалось, что я сижу на скамейке перед вокзалом. Долго я там просидел, тупо глядя перед собой. Площадь на глазах принимала свой всегдашний вид. Канатное ограждение сняли, тент свернули, школьники из оркестра уехали на микроавтобусе, полицейские машины тоже одна за другой потянулись с площади. «Блейзеры», раскрыв зонтики, бодро зашагали к автостоянке.