ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гуго Фишер, известный криминолог, приезжает проводить расследование. Под Рождество 1943 года. В Освенцим. Предыдущие десять лет Гуго провел в Берлине, где на происходящее в концлагерях в основном закрывали глаза: страшные слухи по городу, конечно, ходили, но разумные люди не станут верить слухам, правда? И теперь Гуго сталкивается с ужасом, к которому он, человек незлой и отнюдь не боец, совершенно не готов. Между тем берлинское начальство интересует одна-единственная смерть, случившаяся там, где смерть – страшная повседневность: найден мертвым врач, который ставил опыты на заключенных. И нашел его восьмилетний мальчик – подопытный доктора Йозефа Менгеле, юный талантливый художник, которому хватило мастерства и присутствия духа сразу зарисовать то, что он увидел. Еврейский ребенок из Болоньи, криминолог из берлинской уголовной полиции, которому есть что скрывать, – странный дуэт, расследующий странную смерть в страшном краю, – и целая толпа возможных подозреваемых, тоже скрывающих каждый свою тайну. ... Ориана Рамунно написала детективный триллер на материале своих исследований Холокоста – невероятный, однако блестяще удавшийся ход. «Мальчик, который рисовал тени» – это «Мальчик в полосатой пижаме», если бы его написал Жан-Кристоф Гранже: напряженная детективная интрига, достоверный исторический фон, банальность зла и возможность противиться ему в тех краях, откуда давным-давно ушла надежда. Рамунно черпала материал в том числе из биографии своего двоюродного деда, побывавшего в лагере смерти и запомнившего, что даже в этом аду, даже среди надзирателей находились люди, которым хватало духу оставаться людьми и сопротивляться.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Что это значит? – Гуго приподнял брови, делая очередную затяжку.

Он чувствовал себя не в своей тарелке, дикий лагерный жаргон вызывал отвращение.

– Мне тут говорили, что сперва эсэсовцы были крайне жестоки с заболевшими, – обстоятельно начала Роза. – Убивали их толпами, прямо на перекличке, на глазах у всех остальных. Теперь больных отправляют в госпиталь, и там врач делает им укол фенола в сердце. – Роза пошевелила большим пальцем, нажимая на воображаемый поршень. – Заключенным говорят, что это лекарство против тифа. Раз-два – и дело в шляпе. А вечером приезжает грузовик забирать трупы. Так все… «приличнее», – с горечью добавила она. – Ах, когда выйду из лагеря, вернусь в Эггенталь. Там хорошо. Вы тоже приезжайте, если эта война когда-нибудь закончится. Воздух у нас в Баварии – не надышишься.

Роза закрыла глаза. Гуго понимал, что она пытается хоть на минуту сбежать из ада.

– Кажется, я уже там, – прошептала она. – Черепичные крыши домиков, теснящихся на фоне гор. И небо там всегда голубое. В детстве я босиком бегала по лугам среди пасущихся коров. – Роза покосилась на Гуго – Не знаю, бегали ли вы когда-нибудь под мычание и звон коровьих колокольчиков?

– Увы, я городской.

– Тогда вы понятия не имеете, что такое свобода, – заявила Роза. – И какая нужна сноровка, чтобы не вляпаться в коровью лепешку. Насколько же унизительно попасть сюда и увидеть море дерьма, через которое не перепрыгнуть…

– Могу представить.

– Да ничего вы не можете. Выйдя из поезда, я обнаружила среди эсэсовцев кучу баварцев, даже своих земляков из Эггенталя, понимаете? Некоторых я знала с детства, они еще бегали за мной в начальной школе… Унизительнее не придумаешь.

– О ком вы говорите?

– Да хоть о том же Тристане Фогте.

– То есть вы были знакомы прежде?

– Вместе в школу ходили. Кстати, заводной был мальчишка, нравился мне. Он-то и посоветовал мне на перекличке согласиться на работу, предложенную Сигизмундом. Сказал, что это единственный способ выжить тут. Я последовала его совету. И сменила имя.

– Сменили имя? – По спине Гуго поползли мурашки.

– Ага. Была Одалиндой, стала Розой. Какой смысл носить имя человека, которого больше нет?

– Не может быть! – воскликнул Гуго, мысленно возвращаясь к записке Брауна.

– Совет Фогта спас мне жизнь. Вам это покажется, конечно, странным, но иногда, чтобы выжить, приходится идти на компромиссы.

– Что за человек Фогт?

– Со мной он всегда обходителен, хотя я видела, что он совершил немало злых дел, как и прочие эсэсовцы. В Аушвице так уж заведено: слабые погибают, даже если ты офицер. Как думаете, сколько протянет Либехеншель? Говорят, он чересчур мягкотел. – Роза постучала пальцем по губам. – Угостите девушку сигареткой?

Гуго дал ей сигарету, щелкнул зажигалкой. Роза затянулась и вздохнула.