ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она ненавидит его грубую силу, контроль и шрамы. Он презирает ее капризы и роскошь. ... Он охраняет ее жизнь, она — разрушает его душу. Это должно было остаться ненавистью — грязной, жгучей и абсолютно безопасной. Но чем ближе ее тело, тем сильнее он хочет завладеть ее душой. Чем больше он ее контролирует — тем сильнее ее порочная зависимость. В мире лжи, денег и опасности их одержимость становится игрой на выживание. И ни один из них не хочет останавливаться. *** Спецназовец со шрамами и стальной хваткой Избалованная красавица-мажорка «Тронь ее, и ты — труп» *** Двухтомник ✅Том первый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Макаю губы в вискарь еще раз — классный, зараза, прочищает в башке. — Рад вас видеть, мужики.

— И мы тебя, брат. — Студент откладывает ветошь, начиная сверлить меня цепким взглядом профи. — Но ты ж не вискарь пить пришел? Что случилось?

Я достаю сигарету, Батя молча подкуривает от какой-то похожей на горелку зажигалки.

— Случилась хуйня. Личная.

Оба переглядываются. Слово «личное» в нашем лексиконе означает, что за спиной этой проблемы нет прикрытия, нет конторы. И ресурсов государства — тоже. Только ты и твои проблемы. И последствия тоже только твои.

— Мне нужен коридор, — говорю я ровно, глядя на тлеющий огонек сигареты. — Слепой. Землей или по воде — неважно. Главное, чтобы без цифрового следа. И чтобы на том конце встречали правильные люди с правильными бумагами. Европа будет идеально.

В гараже повисает тишина, разреженная тихим гулом вентиляции.

Батя залпом допивает виски, опускает кружку на верстак почти без единого звука. Студент опирается локтями на стол, сцепив пальцы в замок.

— Границы сейчас закрыты наглухо, Саня. — В его голосе — ноль иронии, только сухая констатация факта без эмоций. — Ты же знаешь ситуацию. Контрразведка шмонает все щели. Таможня, погранцы, лесники — все под колпаком. Чтобы вытащить человека без следа, нужно поднимать связи, которые обычно берегут на случай ядерной войны.

— Я знаю цену, — отвечаю не моргнув глазом. У меня есть сбережения. Деньги, заработанные кровью, которые я не тратил, потому что мне не на что было их тратить — одинокому мужику без женщины, семьи и с перспективой не выйти живым со следующего задания, нихуя не нужно. Когда прикинул сколько в заначке, стало спокойнее — можно купить небольшую страну в Африке. Можно вытащить мою Соску.

— Дело не только в бабках, Немец, — Батя хмурится. — Кого тащить-то нужно? Ты в каком-то говне засветился? Тебя ищут?

— Нет. Меня не ищут. Пока. — Я делаю паузу. Затягиваюсь глубоко, наполняя легкие едким дымом. — Мне нужны два чистых паспорта. Идеально чистых, с правильной историей.

Снова пауза, на этот раз — длиннее, напряженнее.

В глазах Студента проскакивает искра понимания — он всегда был умным, за его золотую голову бабла обещали больше, чем за всяких там диктаторов. Он складывает два и два со скоростью компьютера: моя работа в «эскорте» у дочурки криминального олигарха и внезапная просьба о двух паспортах.

— Еб твою мать, Саня… — выдыхает Батя, до которого тоже доходит, пусть и с небольшим опозданием. — Реально? Блядь. Ты ебу дал?

— Я в своем уме.

— А второй паспорт, я так понимаю, для симпатичной девки? — Студент невесело улыбается, одними глазами.

Я молчу, но мое молчание красноречивее любых слов.

— Немец, ты во что, блядь, вписываешься? — Батя подается вперед, опираясь на стол огромными ручищами.