ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она ненавидит его грубую силу, контроль и шрамы. Он презирает ее капризы и роскошь. ... Он охраняет ее жизнь, она — разрушает его душу. Это должно было остаться ненавистью — грязной, жгучей и абсолютно безопасной. Но чем ближе ее тело, тем сильнее он хочет завладеть ее душой. Чем больше он ее контролирует — тем сильнее ее порочная зависимость. В мире лжи, денег и опасности их одержимость становится игрой на выживание. И ни один из них не хочет останавливаться. *** Спецназовец со шрамами и стальной хваткой Избалованная красавица-мажорка «Тронь ее, и ты — труп» *** Двухтомник ✅Том первый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А потом — как послушно выполняет все, что я говорю, как ровно держит спину и не плачет, не растекается в сопли, а только грызет ноготь.

Моя Соска сильная.

— Выдержит, — говорю без тени сомнения в голосе. — Где не выдержит — на руках понесу.

— Проняло тебя, — хмыкает Батя. Так, по-отечески, с пониманием.

Я просто дергаю плечом — что тут еще сказать?

«Проняло» — это еще мягко сказано, но пусть будет так.

Мы допиваем виски, обговаривая всякие технические детали: каналы связи, сигналы, чтобы не палиться, условные варианты на случай, если все пойдет по пизде. Никаких имен, никаких фамилий. Я оставляю на верстаке пачку наличных — задаток за начало работы — и направляюсь к выходу.

— Саня, — окликает меня Батя у самых дверей. Я оборачиваюсь — этот медведь смотрит на меня серьезно и тяжело. — Ты же помнишь правила?

— Ушел — значит ушел. — Конечно, я в курсе. Ушел — значит, чужой. Значит, теперь с другой стороны. — Никаких обид.

Дорога домой наполнена тяжелыми тягучими мыслями.

Счетчик включен. Механизм запущен. Даже если никакие даты четко не озвучены, процесс уже идет, и пути назад не предполагает — я же не истеричная баба, чтобы передумывать.

Возвращение в пустую квартиру ощущается не таким болезненным, потому что меня встречает Гарм. Люблю этого пса — и как он приветственно бьет обрубком хвоста по стене, радуясь и заглядывая в руки. Тяну руки к поводку на крючке — и он тут же бросается в ноги, подставляет шею, чтобы пристегнул — не понимаю я людей, которые таких собак отпускают на свободный выгул в людном месте.

— Идем, мужик, — выпускаю его за дверь, — проветрим бошки.

Уже девятый час, на удивление слегка прохладно как для июля, но мне прям в кайф. В моем районе фонарей натыкано на каждом шагу, светло, как днем, так что веду Гарма подальше, на площадку за домами, где можно будет отпустить его погонять и размять лапы. Мячик эта ракета четко сечет даже без света.

В голове все время крутятся шестеренки, перемалывают сегодняшний разговор.

Одно дело — вытащить из-под огня раненого бойца, который знает, как ползти по грязи и жрать землю, чтобы выжить. Совсем другое — тащить за собой привыкшую к шелковым простыням девчонку.

Тридцать километров по зеленке. Через горы, леса, тайные тропы контрабандистов. Ночью. В холоде. С риском нарваться на пограничный патруль с тепловизорами или, что хуже, на шваль, которую по нашему следу могут пустить вообще все кому не лень — Захаров, Евсеевы, застройщики. Ну и моя родная «управа» — запросто.