ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она ненавидит его грубую силу, контроль и шрамы. Он презирает ее капризы и роскошь. ... Он охраняет ее жизнь, она — разрушает его душу. Это должно было остаться ненавистью — грязной, жгучей и абсолютно безопасной. Но чем ближе ее тело, тем сильнее он хочет завладеть ее душой. Чем больше он ее контролирует — тем сильнее ее порочная зависимость. В мире лжи, денег и опасности их одержимость становится игрой на выживание. И ни один из них не хочет останавливаться. *** Спецназовец со шрамами и стальной хваткой Избалованная красавица-мажорка «Тронь ее, и ты — труп» *** Двухтомник ✅Том первый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После сна у него немного взлохмачены волосы, глаза сонные, но уже полностью затоплены голодом, который он за ночь мной так и не удовлетворил. Кажется, мой зверь не откажется от добавки.

— Доброе утро, Александра Викторовна, — татуированная рука ныряет мне под спину, прижимая к себе так плотно, что я кожей чувствую его утреннее возбуждение.

Блаженно зажмуриваюсь и начинаю издавать низкие вибрирующие звуки горлом.

— Между прочим, — провокационно улыбаюсь, запускаю пальцы ему в волосы, притягивая ближе, — у меня из-за тебя болит все. Каждый миллиметр.

— Какая жалость, что мне не стыдно. — Ладонь накрывает мою грудь, большой палец начинает медленно, дразняще кружить по соску, заставляя его мгновенно затвердеть, а мое тело — податливо выгнуться навстречу. — Ты вчера так сладко скулила и просила еще. Я — хороший сотрудник, Александра Викторовна. Выполняю любые капризы клиента.

— У клиента есть еще одно пожелание… — Тянусь первой, вовлекаю его губы в сонный долгий поцелуй.

Плевать, что зубы мы не чистили — на его губах мне до сих пор чудится собственный вкус.

— Только одно? — Отрывается чтобы спросить — и тут же снова обрушивается на мой рот, бесцеремонно поглаживая кончиком языка кромку зубов.

Собираюсь ответить, что у меня за ночь успела образоваться зависимость от его… м-м-м… лизательных талантов, но не успеваю, потому что в наш маленький утренний диалог врывается громкий протестующий вздох Гарма. Он тоже зевает, задирает лапу и так активно чешется, что кровать под нами начинает ходить ходуном.

Саша отрывается от моих губ, стреляет в пса свирепым взглядом.

— Свали с кровати, Гарм.

Пес открывает один глаз, смотрит на вожака, лениво оценивая степень реальной угрозы, и… просто переваливается на другой бок, выкладываясь лапами вверх. Кажется, у него сегодня тоже очень ленивый утренний настрой, хотя обычно готов нестись на улицу по первому свистку.

— Он тебя совершенно не боится, — смеюсь, прижимая лоб к Аггерскому плечу. Тоже целую, нарочно так, чтобы получился громкий «чмок», а на чернилах татуировок остался влажный след.

— Это потому что ты ломаешь всю мою дисциплину, разрешая этому засранцу лезть в кровать. — Саша перехватывает мои руки, заводит их мне за голову и нависает сверху, вжимая в матрас своим весом. Я от его глаз впадаю в экстаз, даже если он ничего не делает. Тело моментальной отзывчиво требует поддаться всему, что захочет хозяин этого взгляда.

— Накажи меня. — Уже откровенно выпрашиваю — облизываю губы, глядя на него снизу вверх, чувствуя, как твердая эрекция с готовностью упирается мне в бедро. — У нас целый день — только вдвоем. Не хочу выбираться из постели.