Хлеб рвем руками, а сулугуни расплетаем на маленькие ленточки, которыми кормим друг друга вприкуску с солониной. Это вкуснее, чем самые изысканные деликатесы в «Матиссе».
— Совсем не обязательно ждать удобный момент, чтобы сказать мне что-то такое, что мне не понравится, — первой начинаю разговор, прекрасно понимая, как мой суровый Доберман не хочет разрушать эту магию.
Он внимательно смотрит на меня — на руки, плечи, опускает взгляд на ноги, которыми я болтаю в сантиметре над водой.
И рассказывает.
Без прикрас.
О том, как придется уходить. Как нас могут искать. Где придется идти и насколько тяжело это будет. Спокойно и уверенно говорит, что будет очень сложно. И опасно. Что даже после того, как мы выберемся из страны — ничего сразу не закончится, и какое-то время придется жить с ощущением взгляда в спину. Быть очень осторожными и аккуратными.
Я не перебиваю.
Было бы страшной неправдой сказать, что ни разу за весь его монолог у меня не дергается от страха какая-то маленькая внутренняя паника. Если бы на его месте был кто-то другой — я бы давно сказала «стоп» и попросила вернуть меня в ту жизнь, где у меня, по крайней мере, всегда будет крыша над головой и подушка без клещей. Хотя, разве с кем-то другим я бы в принципе думала о чем-то подобном?
— Если ты пытался сейчас меня испугать, то… — Я жмурюсь, потому что легкий порыв ветра разгоняет листву и на лицо падают солнечные зайчики от воды. — Я не передумаю, Доберман. Я же сказала.
Он слегка хмурится, а потом берет мою руку, проводит пальцами по тонким запястья и идеальному маникюру. Не произносит это вслух, но я более чем красноречиво считываю намек на то, что эти руки не держали в жизни ничего тяжелее дизайнерской сумки и бокала шампанского. Справедливое замечание, я сама все это про себя знаю.
— Побег, мелкая, это не романтическое приключение. — Аггер целует мои костяшки — и откидывается назад, на руки, которыми упирается в шершавый ствол. — Я хочу чтобы ты это понимала. Знала, на что идешь. И… что если ты хочешь просто свободы, но без «отягощающих обстоятельств», то я… без проблем, короче.
До меня не сразу доходит, что он имеет ввиду.
И только потом, когда замечаю едва заметное нервное движение уголком рта, чувствую ужасную злость и бросаю в него косточкой от персика.
— Вот же придурок! Я без него дышать не умею, а он — «отягощающее обстоятельство»!
— Соска, я просто…
— Никогда больше так не говори, понял?! — Налетаю на него, как ураган — он подается, дает завалить себя на спину. Руки рефлекторно смыкаются на моих бедрах, не давая потерять равновесие, иначе мы бы тут же скатились в воду. — Я буду ныть, это ты хотел услышать? Буду жаловаться на мозоли на ногах, на холод и комаров. Возможно, буду прилипать к тебе, как банный лист, когда будет очень страшно.






