И это почему-то кажется гораздо более интимным, чем все, что мы делали в постели.
Делает меня бесконечно счастливой именно здесь, на пыльной обочине, среди подсолнухов, с мужчиной, у которого нет ничего, кроме его чести и оружия.
Дорога домой забирает чуть больше времени — ни одному из нас не хочется возвращаться, поэтому Аггер едет максимально неторопливо. Иногда останавливается, чтобы поцеловать меня, один раз заваливает прямо на сиденье и, смеясь, рассказывает, что хотел меня трахнуть в этой тачке еще в тот день, когда я изображала роковую девочку и пыталась курить. Пока, когда мы все-таки это делаем, в шутку рычу, что если бы не его упрямство, мы могли бы заниматься сексом уже давным-давно. Он ничего не говорит — только закрывает рот поцелуем и берет меня грубо, по-собственнически, так восхитительно сильно, что я едва не разваливаюсь на кусочки.
И когда въезжаем за ворота особняка, где уже стоит машина отца и Диана как раз выходит, разглядывая поверх очков, как Аггер подает мне руку, в голове почему-то курсирует странная мысль, что что-то неуловимо меняется прямо сейчас. Может все дело в том, что рядом с машиной отца стоит еще один незнакомый мне автомобиль, а может в том, как хмурится мой Доберман, разглядывая двух выходящих из него мужчин в костюмах и с маленьким стальным чемоданчиком. На секунду переводит на меня взгляд — я мотаю головой, угадывая непроизнесенный вопрос: нет, я их не знаю.
— Александра, — голос отца останавливает меня едва мы с Аггером преступаем порог, — зайди ко мне в кабинет. Его взгляд на секунду перемещается на Добермана, смотрит на него чуть пристальнее, чем обычно — или это во мне просто говорит паника? — Одна.
У меня холодеют руки.
Он знает? Догадался или Диана что-то ему наплела? Или наше вчерашнее отсутствие все-таки не осталось незамеченным?
— Что-то случилось?
— Зайди.
— Мне нужно привести себя в порядок — мы ездили на полигон и от меня, кажется…
— Пять минут, — перебивает отец и скрывается по направлению кабинета, мужчины с чемоданчиком идут за ним.
Мы с Аггером быстро поднимаемся по лестнице, расходимся каждый в свою комнату, но тут же снова встречаемся где-то в центре моей гардеробной.
— Я их впервые вижу, — говорю сбивчиво, цепляясь пальцами в футболку на его груди.
— Все хорошо, я здесь, — он перехватывает мои запястья, несильно, но уверенно сжимает в ладонях.
Мне хочется закапризничать, сказать, что я лучше лягу и умру прямо тут, на полу, но вовремя вспоминаю наш сегодняшний разговор и то, что обещала быть сильной. Нельзя распускать сопли, когда еще ничего не случилось. Возможно, мне нужно будет просто снова подписать какой-то скучный документ — с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, пару раз я так уже делала.






