Когда шаги затихают с одной стороны и начинают стремительно приближаться к другой — к двери в комнату Аггера, соображаю, что нужно перебежать через наш «тайный коридор». Выбегаю в гардеробную, и когда попадаю обратно в свою комнату, на мгновение застываю, потому что входной двери нет. Точнее, нет большей части стены, на которой она была, а дерево разметано в щепки на несколько метров вокруг. Ударная волна была такой силы, что часть мебели смело к противоположной стене.
Дым и противный горький запах стоят почти непроглядной стеной, от которой адски першит в горле и слезятся глаза. Я не знаю, правильно ли поступаю, но инстинкт подсказывает бежать. Как будто если я останусь в замкнутом пространстве, шансов запихнуть меня в мешок будет больше.
Я выбегаю в коридор — здесь дым настолько густой, что двигающиеся в нем тени напоминают монстров из фильмов Стивена Кинга. Я прижимаюсь к стене, быстро, насколько позволяет слабость во всем теле и общая дезориентация, спускаюсь к лестнице.
Снизу раздаются громкие очереди — раньше я слышала такие только в фильмах.
Не ору от страха только потому, что часть меня продолжает наивно верить, что все это происходит не на самом деле. Что я дойду до какой-то точки, которую не сможет обработать мой мозг — и просто проснусь.
С лестницы сворачиваю сразу направо — тут есть маленький незаметный проход. Можно срезать путь и незамеченной пробраться до кабинета отца, а там есть еще одна скрытая дверь — замаскированная под книжную полку. Господи, хоть бы она работала.
В коридоре мелькают тени, я жду секунду, прежде чем они тоже развернутся к лестнице — и, сделав глубокий вдох, делаю отчаянный рывок вперед. Это — мой прыжок веры. Почему-то кажется, что если добегу до двери — это будет почти равносильно свободе.
Дверь в кабинет точно так же сорвана с петель.
Я делаю шаг, спотыкаюсь на куске бетона и едва не подворачиваю ногу.
Внутрь почти что вваливаюсь и почему-то сразу чувствую здесь другой запах. Все так же воняет дымом и чем-то противно горьким — возможно, так пахнет порох — но теперь к этой вони добавился сладковато-металлический привкус. Тяжелый, мешающий дышать как удавка на шее. Он забивает ноздри и просачивается в горло.
Фигура в черном резко крутится на пятках.
Наставляет на меня оружие.
Я закрываю глаза, потому что все происходит слишком быстро даже для крика о помощи или мольбы о пощаде — не знаю, что бы вырвалось из моего рта первым.
Интересно, как ощущается смерть?
Как тишина или…
Мозг, наконец, догоняет то, что глаза увидели — но не заметили.
Светлые волосы.
Именно такие, того уникального платинового оттенка, за которые так отчаянно бьются модницы.
И голубые глаза чуть выше ужасного черного оружия, смотрящего куда-то мне прямо в лоб.






