В руках в черных перчатках оружие смотрится органично, словно продолжение руки.
— Аггер…? — произносит мой рот.
Ощущение ударившей в голову радости моментально застилает глаза слезами облегчения.
Он пришел!
За мной!
Боже, спасибо тебе, за этого лучшего в мире…
— Немец, сектор под контролем, — вперемешку с легким шипением, раздается откуда-то из его груди совершенно незнакомый мне мужской голос.
Сначала не понимаю, что происходит, даже пытаюсь списывать эти странные голосовые трансформации на никак не затихающий шум в голове, но все становится на свои места, когда он чуть отклоняет голову в сторону и говорит в маленькую черную штуку на груди:
— По Захарову минус, объект у меня.
И все это — глядя куда-то не на меня, а по центру лица, так, что хочется закрыть ладонью область переносицы.
Объект…?
Это… я?
Но и на этой мысли не получается сосредоточиться, потому что я, наконец, понимаю, что это за странный соленый запах, от которого першит в горле. Понимаю по огромной красной луже на полу, в центре которой в какой-то странно вывернутой неестественной позе лежит мой отец. Его лицо покрыто красными глянцевыми пятнами, а одна рука заброшена за голову, как будто он собирается поплавать.
Господи, я не понимаю, почему в эту секунду хочется изо всех сил, до хрипоты смеяться.
Тело начинает адски трястись.
Шарю вокруг в поисках опоры, не видя вокруг ничего, кроме узкого коридора впереди, направленного строго на этого мужчину в черном.
Это не Аггер.
Это какое-то черное существо с холодным безжизненным лицом и глазами убийцы.
Ну конечно, я обозналась.
Мой Доберман никогда бы не наставил на меня автомат, над дулом которого еще вьется тонкая струйка дыма. Из него только что стреляли?
— Санни, пожалуйста, — существо говорит его голосом и это звучит настолько правдоподобно, что на мгновение хочется бросить к нему в объятия, потому что в них мне всегда было безопасно.
Я даже руку поднимаю, делаю шаг, но нога неустойчиво скользит в красной луже, рация на его груди снова начинает шипеть и момент наполнятся липким, очень страшным осознанием.
— К тебе гости, капитан, — говорит уже какой-то другой голос, более хриплый и тяжелый. — Уводи объект, ребята прикроют.
— Плюс, — коротко отвечает он.
Мы снова секунду смотрим друг на друга.
Следующий шаг навстречу делает уже он — большой, преодолевая почти две трети расстояния.
Я шарахаюсь прочь, прилипаю спиной к стене.
Меня трясет все сильнее, пытаюсь выставить вперед руку, чтобы не дать до себя дотронуться, но она качается, словно ветка.
— Не… подходи…. — зубы клацают, прикусывая язык. — Капитан? Ты…? Боже…
Кто ты? Я тебя не знаю!
— Нет времени на разговоры, Санни, — он все-таки подходит, сминает мое сопротивление жестким вторжением в личное пространство.






