ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она ненавидит его грубую силу, контроль и шрамы. Он презирает ее капризы и роскошь. ... Он охраняет ее жизнь, она — разрушает его душу. Это должно было остаться ненавистью — грязной, жгучей и абсолютно безопасной. Но чем ближе ее тело, тем сильнее он хочет завладеть ее душой. Чем больше он ее контролирует — тем сильнее ее порочная зависимость. В мире лжи, денег и опасности их одержимость становится игрой на выживание. И ни один из них не хочет останавливаться. *** Спецназовец со шрамами и стальной хваткой Избалованная красавица-мажорка «Тронь ее, и ты — труп» *** Двухтомник ✅Том первый

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В руках в черных перчатках оружие смотрится органично, словно продолжение руки.

— Аггер…? — произносит мой рот.

Ощущение ударившей в голову радости моментально застилает глаза слезами облегчения.

Он пришел!

За мной!

Боже, спасибо тебе, за этого лучшего в мире…

— Немец, сектор под контролем, — вперемешку с легким шипением, раздается откуда-то из его груди совершенно незнакомый мне мужской голос.

Сначала не понимаю, что происходит, даже пытаюсь списывать эти странные голосовые трансформации на никак не затихающий шум в голове, но все становится на свои места, когда он чуть отклоняет голову в сторону и говорит в маленькую черную штуку на груди:

— По Захарову минус, объект у меня.

И все это — глядя куда-то не на меня, а по центру лица, так, что хочется закрыть ладонью область переносицы.

Объект…?

Это… я?

Но и на этой мысли не получается сосредоточиться, потому что я, наконец, понимаю, что это за странный соленый запах, от которого першит в горле. Понимаю по огромной красной луже на полу, в центре которой в какой-то странно вывернутой неестественной позе лежит мой отец. Его лицо покрыто красными глянцевыми пятнами, а одна рука заброшена за голову, как будто он собирается поплавать.

Господи, я не понимаю, почему в эту секунду хочется изо всех сил, до хрипоты смеяться.

Тело начинает адски трястись.

Шарю вокруг в поисках опоры, не видя вокруг ничего, кроме узкого коридора впереди, направленного строго на этого мужчину в черном.

Это не Аггер.

Это какое-то черное существо с холодным безжизненным лицом и глазами убийцы.

Ну конечно, я обозналась.

Мой Доберман никогда бы не наставил на меня автомат, над дулом которого еще вьется тонкая струйка дыма. Из него только что стреляли?

— Санни, пожалуйста, — существо говорит его голосом и это звучит настолько правдоподобно, что на мгновение хочется бросить к нему в объятия, потому что в них мне всегда было безопасно.

Я даже руку поднимаю, делаю шаг, но нога неустойчиво скользит в красной луже, рация на его груди снова начинает шипеть и момент наполнятся липким, очень страшным осознанием.

— К тебе гости, капитан, — говорит уже какой-то другой голос, более хриплый и тяжелый. — Уводи объект, ребята прикроют.

— Плюс, — коротко отвечает он.

Мы снова секунду смотрим друг на друга.

Следующий шаг навстречу делает уже он — большой, преодолевая почти две трети расстояния.

Я шарахаюсь прочь, прилипаю спиной к стене.

Меня трясет все сильнее, пытаюсь выставить вперед руку, чтобы не дать до себя дотронуться, но она качается, словно ветка.

— Не… подходи…. — зубы клацают, прикусывая язык. — Капитан? Ты…? Боже…

Кто ты? Я тебя не знаю!

— Нет времени на разговоры, Санни, — он все-таки подходит, сминает мое сопротивление жестким вторжением в личное пространство.