Обрывками в памяти остались пришедшие ей на смену аккуратные гостиничные стены и липкий серый кисель из бесконечных допросов и лиц, которые сменяли друг друга, задавая одни и те же вопросы о счетах отца, о его связях, о «черных» схемах. Я что-то отвечала, что-то подписывала и мечтала, чтобы однажды меня засосало в странную картину на стене.
А потом, после нескольких дней тишины, появился тот мужчина — «Старший».
Бросил мне на колени папку и сказал, что у него для меня целых две новости. По традиции, начал с плохой — что моей жизни в том виде, в котором я к ней привыкла, больше нет. Что мой дом, со всем его содержимым, сгорел. Что все мои счета — заблокированы. Полсе того, как закончил, я почувствовала себя голой, несмотря на теплый и уже до смерти осточертевший серый костюм. А потом была и «хорошая новость» — в обмен на мою готовность сотрудничать, государство решило мне помочь. В папке, которую он предложил открыть, лежали документы на имя Александры Ларсен и билет до Риги в один конец.
Мне всегда казалось, что в фильмах, когда героев прячут от мафии или типа того, им обеспечивают какую-то хорошую жизнь на старте. Мне «обеспечили» небольшую сумму наличности и оплаченную на три месяца вперед аренду какой-то лачуги, в которой из всех благ цивилизации были только вайфай и электричество. О том, что у меня в ушах бриллиантовые пусеты, я вспомнила значительно позже — в перерывах между тем, как обессиленно лежала на кровати, глядя в потолок и громким воем в пустою стену напротив. Гарм приходил, клал тяжелую голову мне на живот и мы вместе слушали, как по крыше барабанит дождь.
Я хотела просто исчезнуть.
Ждала, что однажды сердце перестанет биться, не выдержав невыносимой тяжести и черной тоски.
Но вместо этого однажды утром проснулась с острой, встряхнувшей меня тошнотой.
Подсчитала дни.
Снова от души расплакалась.
А потом пошла в аптеку за тестом, потратив на него чуть ли не последние свои деньги.
Я знала, что он будет положительным. Две ровных темно-розовых полоски не вызвали у меня ни паники, ни истерики, хотя представить себе более плачевное положение, кажется, было просто невозможно.
Но вместо того, чтобы окончательно расклеиться, я встала, вытерла сопли — и пошла драить кухню. Не знаю, почему захотелось начать с этого, хотя даже чтобы сделать такую бытовую привычную мелочь, пришлось искать соответствующие ролики в ютубе.
Через неделю мне исполнился двадцать один год, который я отпраздновала собственноручно испеченным кексом (ужасным и несъедобным) и воткнутыми в него двумя свечками — за первый День рождения Санны Ларсен и моего маленького Ромки.
— Ладно. — Госпожа Бутке все-таки смягчается и кивает в сторону мастерской. — Будешь отпаривать вещи к примерке и убирать обрезки. Оплата еженедельно.






