Правда, на Фрола она мало похожа.
А вот мой Герман – просто копия.
Фролов сгружает меня на стул на кухне. Точно как мешок.
Наливает воду.
Мы молчим.
А что говорить? И кто из нас должен говорить?
Я? Которая сына от него скрывала двадцать лет?
У меня были веские причины.
Он, который прошелся по моему сердцу кирзовыми сапогами? Уничтожил всё самое светлое, что было?
Пусть говорит, если хочет.
– Алёна…
– Если ты ждешь, что я буду оправдываться и просить прощения – не жди. Не буду, Фролов.
– Я не жду. Это я должен просить…
– Должен? – иронично усмехаюсь, глядя на него.
Прячусь за стаканом воды, понимаю, что зря смотрю, но смотрю. Сейчас, наверное, впервые за всё это время именно рассматриваю, изучаю.
Как он возмужал. Каким стал. Как изменился.
Прекрасно понимаю Ларису, которая прибежала с котлетками. Любая бы на ее месте прибежала, еще бы и борща захватила, и блинчиков, и винца… К такому мужику хочется прибежать и остаться. Хочется, чтобы прижал в темном углу, согрел, взял, присвоил, клеймо свое поставил.
Он поставил на мне, много лет назад. Не сотрешь…
Красивый, сильный, мужественный, статный, суровый.
Чужой.
– Ладно, Фролов, мне пора домой. Меня ждут.
– Подождут. Мы с тобой еще не всё сказали друг другу.
– Мне сказать больше нечего.
– Мне есть что. И это важно. Очень.
– Важно? Сейчас тебе должна быть твоя дочь важна. – Понимаю, что мы совсем упустили из виду то, что произошло с девочкой. – Ты должен ее успокоить и всё объяснить. Она умная девочка у тебя. Должна понять. Отправил бы ты ее пока к матери, что ли? Им бы не видеться с Герой какое-то время, пусть немного остынут.
– К матери куда? На тот свет? Нет у нее матери. Никого кроме меня нет. А я…
– Что ты? Что?
Глава 16
Глава 16
Фролов
Последние полчаса моей жизни – какой-то феерический кабздец.
Апокалипсис в миниатюре.
Или не в миниатюре.
Жесть.
Алёна.
Вика.
Алёна.
Эта непонятная женщина с котлетками… откуда взялась?
Снова Алёна…
Сын.
Черт, у меня есть сын! Сын, о котором я не знал и не догадывался даже!
Герман… Имя какое красивое!
А мы ведь с ней даже обсуждали имена. Я помню.
Черт, всё я помню.
Сын…
Какого хрена она молчала столько лет?
Какого хрена не пришла ко мне, когда забеременела? Какого…
Остановись, Фролов. Стоп.
Остановись.
И вспомни.
Вспомни, что ты сделал. Вспомни, что было потом.
Вот ты бы на месте Алёны к такому пришел? Стал бы искать, оправдывать, да стал бы вообще с таким, как ты, разговаривать? Говорить, мол, ты отец, у тебя ребенок будет, после того как ты…
Черт, я мудак, настоящий.
Сижу, мысленно последними херами себя крою, внутри всего шарашит, на куски рвет, раздрай дикий, лютый просто пиздец внутри творится, и что делать…
Я не знаю. Не могу понять.
Вспоминаю, как в бездонный колодец, в эти воспоминания проваливаюсь.
И тут же выныриваю, потому что прошлое – в прошлом.






