ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Хватит, Стас! — Что, хватит, Алёнушка? ... — Хватит, это значит, что я подаю на развод! — Никаких разводов. У меня выборы на носу! Хуже измен мужа могут быть только измены нелюбимого мужа, который считает, что имеет надо мной власть. Но его власть быстро кончается там, где начинается власть другого человека. Боевой генерал, мужчина, который когда-то в юности причинил мне боль, предал, поверив наговорам. Теперь он вернулся и намерен вернуть и меня. — Я помогу тебе с разводом, Алёна, но ты же понимаешь, что я потребую взамен?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ведь если начнем чинить детям препятствия, надо будет объяснить, что к чему.

То есть я должен буду врать сыну в глаза?

Говорить – нельзя тебе с Викой быть, она твоя сестра.

Тогда как она не сестра!

Что за пиздец!

Точно. Пусть Алёна уходит. Мне надо подумать.

Разговора у нас всё равно не выйдет адекватного.

Мы оба в каком-то угаре, и ничего не получается нормально обговорить.

Нас разрывает от мешанины чувств. Я вижу, как ей плохо, и мне не легче.

– Уж прости, я тут, и никуда не денусь, – язвлю, еле губами двигая, надевая на лицо невозмутимую маску, но большего я сейчас не могу предложить.

– Ты же понимаешь, что нам с сыном ехать некуда?

– Нам с сыном… – тяну, осматривая ее сверху-донизу, будто оцениваю заново. – Он и мой сын. Ты должна ему сказать.

– Я? Я тебе ничего не должна, генерал Фролов. – Голову задирает и смотрит в упор. А дай ей в руку пушку – не сомневаюсь, что и выстрелит прямо в сердце. – Делай что хочешь, но они не должны быть вместе.

Гордая. Красивая. Независимая.

Четко понимаю, что горы сверну, чтобы с ней быть, но сначала надо с нашей проблемой разобраться, а уже потом искупить перед ней вину.

– Сделаю. Обещаю тебе.

Она хмыкает, будто давая понять, что верить моим словам особого смысла нет, и это без ножа режет. Но я молчу, потом снова говорю:

– Ты же понимаешь, что это не конец.

– Ты о чем?

– Ты понимаешь, о чем. Давай встретимся, давай…

– Зачем? Просто спаси детей, больше ничего не надо.

– Давай встретимся, Алёна, нам нужно всё нормально обсудить. Я хочу знать своего сына, ты не можешь оградить его от меня.

– Не могу? – Снова поднимает бровь. Удивляясь. Возмущаясь.

Стену между нами ставит.

Черт.

Растираю лицо рукой, устало перетираю челюстями, резко выдыхаю.

– Подумай о сыне. Он захочет знать правду.

Алёна после паузы кивает, а потом всё же уходит.

Провожаю ее взглядом, вижу, как в машину садится.

Внутри всё сводит. Как я вообще эти двадцать лет без нее жил?

Она же мне необходима – как воздух нужна, она ушла, и как кусок плоти от меня оторвался.

Двадцать лет как в тумане, а теперь вижу и мыслю ясно.

Она мне вручила судьбы наших детей. Разберись, мол, Фролов, будь мужчиной.

Я и держу обещание, данное мужчиной, и это не просто слова.

Вспоминаю, как Дашка, мать Вики, ко мне в армию приезжала. Та самая, веселая хохотушка, которая помогла мне сделать выбор, спасла меня от самого себя.

Связь мы не потеряли, но ничего между нами не было – мы просто были хорошими друзьями. Она с другом моим загуляла, Славкой, залетела от него, и он был готов жениться, я радовался за них…

А потом… Слава погиб на учениях.

Я не мог оставаться в стороне, должен был быть крестным Вике, а стал отцом, а Даше – мужем.

Она не любила меня, а я не любил ее в полном смысле этого слова.

Но семьей у нас получилось стать, дать маленькой девочке ощущение дома, семьи.