ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Хватит, Стас! — Что, хватит, Алёнушка? ... — Хватит, это значит, что я подаю на развод! — Никаких разводов. У меня выборы на носу! Хуже измен мужа могут быть только измены нелюбимого мужа, который считает, что имеет надо мной власть. Но его власть быстро кончается там, где начинается власть другого человека. Боевой генерал, мужчина, который когда-то в юности причинил мне боль, предал, поверив наговорам. Теперь он вернулся и намерен вернуть и меня. — Я помогу тебе с разводом, Алёна, но ты же понимаешь, что я потребую взамен?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В гостиницу. В номер. Естественно, в один.

Дрожь пробирает, но он сжимает мою руку.

– Не бойся, я не собираюсь на тебя набрасываться. Спи.

И я сплю, после душа просто вырубаюсь, замечая только, что Гор лежит на своей стороне кровати в домашней одежде и смотрит на меня.

Смотрит он и утром. Я просыпаюсь ни свет ни заря.

– Красивая такая, когда спишь…

– Доброе утро.

– Доброе.

Притягивает меня к себе и целует, а я… я просто отдаюсь этому поцелую. Вся. Без остатка.

– Радость моя.

– Мы поедем?

– Да, сейчас позавтракаем и едем.

– Далеко?

– Не очень.

Он встает, и я вижу, как морщится, припадая на ногу.

– Это… это ранение?

Гор ухмыляется.

– Просто… натер. Ботинки неудобные.

– Гор, я серьезно.

– И я, в голову не бери. Надо собираться, времени не так много, обратный рейс после обеда, в четыре, а нам еще ехать.

– Ты не сказал – куда.

– Увидишь.

Вижу.

Два часа на каршеринге, и мы заезжаем на кладбище…

Стою у могилы, ежась не от холода, а от какой-то неловкости, словно я подглядываю за чужими отношениями, очень нежными и интимными.

Фролов протирает фото на памятнике, проводит пальцем, словно обрисовывая.

– Ну, здравствуй, Даша…

Глава 21

Глава 21

Фролов

– Дашенька, прости, что не привез дочь, но тут такое дело важное. Мне нужно было поговорить с тобой. Объяснить. Я… я должен ей сказать правду, Даш. Я понимаю, что ты просила. Я помню. Я знаю, что ты хотела как лучше. Ты думала, что так будет лучше, но не выходит. Прости. Я объясню почему.

Говорю, говорю, говорю…

С фотографией на гранитном памятнике.

Никогда болтливым не был, обычно из меня слова не вытянешь.

Но что в последнее время в моей жизни обычно?

Ничего. От слова совсем.

Челюсти сжимаю, головой качая…

– Даша, я понимаю, почему ты хотела, чтобы Вика думала, что она моя. Понимаю, но…

– Что?..

Тихий полувсхлип, полувздох Алёны, поворачиваю голову.

У нее слезы… И я ей немного завидую.

У меня нет слез. Давно.

Может, и не было никогда?

Нет. Были. Точно были.

Когда пацанов всех на перевале потерял. Всех. Самых крепких, смелых, веселых. Самых классных пацанов. Им бы жить и жить! Сука… Им бы девчонок любить, чтобы рожали от них, пацанов таких же рожали! Чтобы одни богатыри на нашей земле русской были! На земле. А не в земле. Почему всегда получается по-другому?

Были слезы, когда с Зиминым его Галчонка хоронил. Оба мы… не стесняясь. Такого грех стесняться. Сколько там осталось таких вот девчоночек? Кто-то скажет – куда они полезли? А кто их спрашивал? Родина сказала – надо. И они пошли. Помогать пошли. Так же защищать! Так же! Сколько они парней спасли, девчоночки эти… Им бы тоже… Любиться бы. Рожать. А они в земле.

Дашка моя вот ушла. Нет, не в горячей точке. В мирное время.

Гарнизон новый считался благополучным. Образцово-показательным. Я их с дочкой привез. Климат там был сказочный. И квартиру нам дали отличную.