В гостиницу. В номер. Естественно, в один.
Дрожь пробирает, но он сжимает мою руку.
– Не бойся, я не собираюсь на тебя набрасываться. Спи.
И я сплю, после душа просто вырубаюсь, замечая только, что Гор лежит на своей стороне кровати в домашней одежде и смотрит на меня.
Смотрит он и утром. Я просыпаюсь ни свет ни заря.
– Красивая такая, когда спишь…
– Доброе утро.
– Доброе.
Притягивает меня к себе и целует, а я… я просто отдаюсь этому поцелую. Вся. Без остатка.
– Радость моя.
– Мы поедем?
– Да, сейчас позавтракаем и едем.
– Далеко?
– Не очень.
Он встает, и я вижу, как морщится, припадая на ногу.
– Это… это ранение?
Гор ухмыляется.
– Просто… натер. Ботинки неудобные.
– Гор, я серьезно.
– И я, в голову не бери. Надо собираться, времени не так много, обратный рейс после обеда, в четыре, а нам еще ехать.
– Ты не сказал – куда.
– Увидишь.
Вижу.
Два часа на каршеринге, и мы заезжаем на кладбище…
Стою у могилы, ежась не от холода, а от какой-то неловкости, словно я подглядываю за чужими отношениями, очень нежными и интимными.
Фролов протирает фото на памятнике, проводит пальцем, словно обрисовывая.
– Ну, здравствуй, Даша…
Глава 21
Глава 21
Фролов
– Дашенька, прости, что не привез дочь, но тут такое дело важное. Мне нужно было поговорить с тобой. Объяснить. Я… я должен ей сказать правду, Даш. Я понимаю, что ты просила. Я помню. Я знаю, что ты хотела как лучше. Ты думала, что так будет лучше, но не выходит. Прости. Я объясню почему.
Говорю, говорю, говорю…
С фотографией на гранитном памятнике.
Никогда болтливым не был, обычно из меня слова не вытянешь.
Но что в последнее время в моей жизни обычно?
Ничего. От слова совсем.
Челюсти сжимаю, головой качая…
– Даша, я понимаю, почему ты хотела, чтобы Вика думала, что она моя. Понимаю, но…
– Что?..
Тихий полувсхлип, полувздох Алёны, поворачиваю голову.
У нее слезы… И я ей немного завидую.
У меня нет слез. Давно.
Может, и не было никогда?
Нет. Были. Точно были.
Когда пацанов всех на перевале потерял. Всех. Самых крепких, смелых, веселых. Самых классных пацанов. Им бы жить и жить! Сука… Им бы девчонок любить, чтобы рожали от них, пацанов таких же рожали! Чтобы одни богатыри на нашей земле русской были! На земле. А не в земле. Почему всегда получается по-другому?
Были слезы, когда с Зиминым его Галчонка хоронил. Оба мы… не стесняясь. Такого грех стесняться. Сколько там осталось таких вот девчоночек? Кто-то скажет – куда они полезли? А кто их спрашивал? Родина сказала – надо. И они пошли. Помогать пошли. Так же защищать! Так же! Сколько они парней спасли, девчоночки эти… Им бы тоже… Любиться бы. Рожать. А они в земле.
Дашка моя вот ушла. Нет, не в горячей точке. В мирное время.
Гарнизон новый считался благополучным. Образцово-показательным. Я их с дочкой привез. Климат там был сказочный. И квартиру нам дали отличную.






