ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Хватит, Стас! — Что, хватит, Алёнушка? ... — Хватит, это значит, что я подаю на развод! — Никаких разводов. У меня выборы на носу! Хуже измен мужа могут быть только измены нелюбимого мужа, который считает, что имеет надо мной власть. Но его власть быстро кончается там, где начинается власть другого человека. Боевой генерал, мужчина, который когда-то в юности причинил мне боль, предал, поверив наговорам. Теперь он вернулся и намерен вернуть и меня. — Я помогу тебе с разводом, Алёна, но ты же понимаешь, что я потребую взамен?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Даша с малышкой дома сидела, только-только стала ее в садик водить, на пару часов. Думала на работу выйти.

Даже в самом безупречном полку может случиться беда.

Почему солдат принял решение взять автомат, заряженный боевыми, – кто знает? Расследовали потом. Вроде как неуставных отношений не было. Никто его не прессовал. Из дома новостей дурных не получал. Позже наш юрист армейский раскопал, что у парня были проблемы с психикой, тщательно скрываемые. Служить он захотел сам. Его взяли.

Он застрелил двух часовых. Сбежал из части. Добежал до городка. Зашел в магазин. Дашка собой закрыла девушку беременную.

Этот урод ее почти в упор расстрелял. Девушка жива осталась. Дашка, как ни странно, еще какое-то время жила. Я успел. Приехал в клинику.

– Гошка, ты… У Вики только ты теперь. Только ты. Пожалуйста, пусть она думает, что ты ей родной, а? Пусть…

Мы с Алёной сидим у могилы.

Она вытирает слезы, а я говорю, говорю, говорю…

Всю жизнь рассказал.

Почти.

– Она мне как сестра была. Мы и жили как брат и сестра скорее. Мы… у нас даже секса не было. Я сказал, Даш, если встретишь хорошего мужика – я тебя отпущу. Она меня всё к тебе отправляла. А я, идиот…

– Значит, она просила тебя не говорить Вике, что ты неродной?

– Она взяла с меня слово. Слово чести. Слово офицера.

– Но… почему? У девочки же был отец? И Даша твоя любила его, ты же сам сказал?

– Сказал… Мы с Дашкой думали признаться во всём дочке, когда вырастет, всё-таки Славка был неплохим парнем. Сирота, не было у него никого близких. С той стороны никакой родни. Но мы хотели рассказать…

– Почему тогда?

Почему… я сам не сразу понял. Поднимаюсь, смотрю вдаль куда-то…

– Ты знаешь, как тяжело жить, когда у тебя никого нет? Никого? Ни одного кровного родственника? Ты один на всем белом свете. Один. Дашка этого боялась. Она тогда решила, пусть Вика знает, что есть отец. Родной отец. Понимаешь?

Алёна головой качает.

Не понимает.

Не важно.

Поймет.

– Я дал слово. Поэтому я не мог. Поэтому я тебя сюда привез. Даш, видишь? Я всё-таки ее забрал.

– Забрал… – усмехается Алёна.

– Да, забрал. И тебя, и сына. Развод оформим и сразу поженимся.

– Неужели? Всё у тебя так просто, Фролов.

– Задолбали сложности. Всю жизнь думал, что сложно, знаешь, а оказалось…

Поворачиваюсь к ней, поднимаю со скамейки, прижимаю, в глаза смотрю.

– А ты не устала от того, что всё так сложно, а?

– Гор…

– Назови мне причину, почему мы не должны пожениться?

– Гор…

– Ты меня не любишь? Не хочешь? Ответь?

– Прекрати…

– Что прекратить? Если ты меня не любишь, давай просто будем жить как соседи, только ты будешь моей женой.

– Зачем это тебе?

– Потому что я тебя люблю. Потому что хрен его знает, сколько осталось, но я хочу хотя бы остаток жизни прожить с любимой женщиной.

– Как сосед? – Алёнушка моя усмехается, но горько.

– Хоть как.