ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Хватит, Стас! — Что, хватит, Алёнушка? ... — Хватит, это значит, что я подаю на развод! — Никаких разводов. У меня выборы на носу! Хуже измен мужа могут быть только измены нелюбимого мужа, который считает, что имеет надо мной власть. Но его власть быстро кончается там, где начинается власть другого человека. Боевой генерал, мужчина, который когда-то в юности причинил мне боль, предал, поверив наговорам. Теперь он вернулся и намерен вернуть и меня. — Я помогу тебе с разводом, Алёна, но ты же понимаешь, что я потребую взамен?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Они там мучаются сейчас.

– Не по телефону же?

– Почему нет? Чем скорее…

Головой качаю, не представляю как.

Телефон как раз оживает, стоит вспомнить.

– Дочь звонит.

– Ответишь? Расскажи ей, Гор…

– Алло, да, Вик, что? – Слушаю то, что говорит дочь, не верю, блин, какого ж хрена? – Черт…

– Что случилось? – Алёна смотрит испуганно.

И как ей сказать?

– Германа задержали.

– Что?

– За драку.

Глава 22

Глава 22

– Радость, успокойся, мы всё решим. Я разберусь.

Киваю, подавив в себе очередной всхлип. Нервы на пределе, сердце как комок в груди. Будто кто-то его сжимает и давит, давит. Больно.

Гор заявляет так по-мужски, что и сомневаться не пристало, но я всё равно переживаю. Наверное, наши дети останутся для нас малышами даже тогда, когда сами станут родителями. Это неизменный закон жизни.

И я переживаю за Германа. Хорошо, что Гор со мной.

Я за него держусь, я в нем вижу стену, которая меня ограждает от бед этого мира.

Вот так жила все эти годы – без него. И вроде ничего, и вроде сильная, справлялась, а как что случается, так сразу ищу его взглядом. Думаю: защитник. Он вопрос решит, разберется.

Спокойный такой. Как гранит. Монолит.

И в то же время теплый, согревает.

С ним я чувствую себя и женщиной любимой, и равной ему, и маленькой девочкой, которая ищет защиты у более сильного.

В нем это всё есть, Гор – он настоящий.

И хоть причинил мне в прошлом боль, но и дал почувствовать самое искреннее и сильное чувство, равное которому я больше ни с кем другим не испытала.

Он мне подарил сына.

И я, втайне от себя, всегда ждала, что он вернется.

– Алёна, – твердый голос Фролова вырывает из мыслей, – я всё выяснил.

– Что? Что случилось?

– Да там… Есть у нас молодняк тут, недавно хвосты им прищемили, и отцам их, но, видимо, они урок не выучили. Наша так называемая золотая молодежь. К Вике пристали, когда домой шла, Герман помог ей, защитил, а прибывший военный патруль не их забрал, а его…

Губы у меня немеют, руки холодные от страха. И от злости.

Наслышана я об офицерских сынках этих, никакой на них управы нет.

– И что будет? Вика… она как? Не пострадала?

– Нормально Вика. И парень наш тоже в порядке. Но надо разбираться.

– Тогда скорее полетели домой.

Улетаем. К счастью, быстро, так как Гор сразу купил билеты и на обратный рейс. Я не перестаю нервничать, переживаю так сильно, что весь обратный путь как в тумане проходит. Гор держится всегда рядом, обнимает меня, я льну к нему, он меня заботливо, бережно целует в лоб, внушает поддержку и веру.

По прибытии меня посещает мысль, которая явно не понравится генералу, но я ее высказываю.

– Думаю позвонить Стасу. Пусть выручит Германа.

– Ты серьезно, Алён? – Фролов крепко стискивает челюсти, в ответ на упоминание о моем всё еще муже в его глазах вспыхивают грозные всполохи.