ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках? Диверсант. Том 4 Дмитрий Бурдин, Сергей Шиленко Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках? Глава 1 Глава 1 Кузьмин умер на рассвете. Костя вынес из сруба жестянку с тёмной водой, выплеснул под корни и вернулся с чистой. В дверях остановился, прижав кружку к груди. По тому, как он смотрел мимо меня, я всё понял раньше, чем Даша убрала руки с шеи Кузьмина. Она сидела у нар на коленях. Всю ночь меняла мокрые тряпки, поила его с ложки, растирала ступни. Ерёмин лежал в соседнем срубе под шинелью; теперь рядом с ним появлялось второе место. Опять. Даша накрыла Кузьмина до подбородка, потом до лица. Поднялась не сразу: сначала упёрлась ладонями в край нар, словно ждала, что ноги вспомнят, как держать тело. Я вышел к порогу и сел на нижнее бревно. Лазарет был её. Последнее слово там тоже её. А мне оставало

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лучше — чтобы покрепче были: его придётся держать.

— Я подержу, — сказал Зыков, подходя ближе. — И Гринь поможет.

— Хорошо, — кивнул Михалыч. — А ты, Ковальчик, иди отсюда. Тебе всё равно надо думать о другом. Мы без тебя справимся.

Я посмотрел на Архипа, а тот открыл глаза, посмотрел на меня…

— Командир… — прохрипел он. — Я всё слышал… дайте ремень… закусить надо…

— Держись, Архип, — я тут же подошёл к нему, нагнулся и пожал его здоровую руку. — Михалыч вытащит тебя.

Я встал и вышел из-под навеса. Меня мутило…

От запаха, от усталости и от осознания того, что мы теряем людей одного за другим.

Глава 6

Глава 6

Я сидел на мху, упираясь спиной в ствол поваленного дерева. Если честно… я не смог уйти. Оставить Архипа…

И, пытаясь хоть как-то занять себя, чтобы отвлечься, я, сам того не понимая, рыл пальцами землю. Ямки-то были… ого-го! Только вот это никак не помогало.

Я всё равно смотрел на брезентовый полог, под которым возился Борис Михалыч, и считал про себя… сколько времени прошло. Гадал, сколько ещё нужно… чтобы Михалыч вышел и сказал: готово! Он будет жить!

Только вот звуки, которые доносились из-под полога, говорили об обратном. Там были и крики Архипа, которые тот не мог в себе держать, тяжёлое сопенье Зыкова и Гриня, державших его, а ещё голос Бориса Михалыча:

— Держи его, мать твою! Держи ноги!

И Дашин голос, срывающийся на хрип:

— Я держу, держу!

— Он… давай, дави!

Что давить… куда давить? Что там происходит?

Я смотрел на свои руки. Они были грязные, в засохшей болотной тине. Я содрал с ладони присохший кусок коры и отшвырнул его в воду. Лес вокруг нас жил своей жизнью: где‑то трещала сучьем птица, капала вода с веток, шумел ветер в верхушках сосен. Но весь этот фоновый шум отступал перед тем, что творилось в двух шагах от меня.

Хлюпанье оборвалось. Раздался глухой, тяжёлый удар — видимо, Михалыч бросил что-то… и выругался сквозь зубы.

Полог откинулся, я начал вставать и увидел фельдшера, который только что вышел и вытирал руки окровавленной тряпкой. Он посмотрел на меня… и я по лицу понял, что всё кончено.

— Ушёл, — сказал он коротко. Голос осип, стал хриплым. — Гангрена ударила в кровь. Я успел отнять руку, но яды уже разнеслись по телу. Сердце не выдержало. Он не мучился в конце, шок его забрал.

Я смотрел на его фартук, на красные пятна, на тёмной коже. И его слова доходили до сознания, то ли с задержкой, то ли потому, что я не хотел этого слышать. Но всё же они «дошли» до адресата. Я понял, что Архип мёртв.

— Когда? — спросил я и сам поразился глупости этого вопроса.

— Да вот только что. В беспамятстве ушёл.

Я шагнул мимо него под полог. Даша стояла на коленях возле самодельных нар. Она вытирала руки клочком ткани, и лицо у неё было белое, словно мел, только глаза огромные, тёмные. Она не подняла головы, когда я вошёл.