ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках? Диверсант. Том 4 Дмитрий Бурдин, Сергей Шиленко Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках? Глава 1 Глава 1 Кузьмин умер на рассвете. Костя вынес из сруба жестянку с тёмной водой, выплеснул под корни и вернулся с чистой. В дверях остановился, прижав кружку к груди. По тому, как он смотрел мимо меня, я всё понял раньше, чем Даша убрала руки с шеи Кузьмина. Она сидела у нар на коленях. Всю ночь меняла мокрые тряпки, поила его с ложки, растирала ступни. Ерёмин лежал в соседнем срубе под шинелью; теперь рядом с ним появлялось второе место. Опять. Даша накрыла Кузьмина до подбородка, потом до лица. Поднялась не сразу: сначала упёрлась ладонями в край нар, словно ждала, что ноги вспомнят, как держать тело. Я вышел к порогу и сел на нижнее бревно. Лазарет был её. Последнее слово там тоже её. А мне оставало

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На нарах лежал Архип. Неподвижный. Губы его были чуть приоткрыты, а на лице застыло каменное спокойствие. Левое плечо, вернее, то, что от него осталось, было туго перетянуто свежими бинтами, которые уже насквозь пропитались тёмным пятном.

Я стоял и плакал. К тому же Архип выглядел так, будто просто уснул… Я видел такие смерти в своей прошлой жизни, и это всегда было тяжело…

Посмотрел на его правую руку и невольно улыбнулся. Пальцы были полусогнуты, словно он готовился сжать рукоять винтовки. Даже при смерти он готов был защищать всех нас…

«Твою же…»

Я опустился на колени и с силой разжал ему пальцы. Затем, смахнув рукой с лица слёзы, встал и сказал:

— Пускай земля будет тебе пухом, — сказал я, затем обернулся к Даше и двум бойцам. — Оставляем его здесь.

Даша вскинула голову, и в её глазах мелькнула та же злая беспомощность, что была у Кузьмина.

— Не бросать же его зверью…

— Не бросаем. Накроем лапником. Но землю сейчас не копаем: немцы за спиной.

Она стиснула губы, кивнула один раз — через силу — и закинула ремень санитарной сумки на плечо.

Мы принялись собирать еловый лапник. Собирали я, Гена, Даша и один из бойцов. За пять минут мы сложили над телом Архипа невысокий шатёр из веток. Когда всё было кончено, Даша выпрямилась, посмотрела на меня.

— Ещё один человек, — сказала она. — Нам нужно уходить из болот. Нам нужно… найти дом и безопасное место! Понимаешь⁈ Стас!

— Понимаю, — кивнул я. — Только сейчас война идёт, Даша. От нас зависит…

— Найти дом! — прорычала она. — Следующим здесь, — она кивнула на «могилу», — можешь оказаться ты. И я этого просто не перенесу!

Я коротко кивнул и окликнул к себе капитана.

Тарасов появился спустя полминуты и вынырнул из-за кустов. Он был весь грязный, злющий, но стоило ему бросить взгляд «на могилу», как выражение лица изменилось. Он посмотрел на меня, на Дашу, на фельдшера, который сидел неподалёку, опустив голову, и сам всё понял. Но надо отдать ему должное, он не задавал никаких вопросов. Подошёл к месту, где оперировали Архипа, положил руку на ветки и пробормотал еле слышно:

— Покойся с миром, товарищ.

— Тарасов, — ещё раз окликнул его. — Объявляй сбор. Зыкова, Сидорова и этих лещёвских — сюда.

Люди подошли через минуту. Гринь держался с краю, не разгибая разбитую ступню, Хомутов опирался на жердь. Их я сразу оставил Зыкову: в лесничество нужны были ноги, которые смогут бежать. Я разложил на пне трофейную карту, прижал углы камнями.

— Слушай приказ, — начал я, обводя взглядом всех. — Зыков, ты берёшь колонну и уводишь их другой стороной. Идёшь на северо‑восток, к Чёрной топи, обходишь её по краю и выходишь к сухому руслу за Круглым озером. На первом сухом краю ставишь вторую линию: два слухача, смена каждый час. Увидят немецкую цепь — не связываются, уходят к руслу и дают знак.