Да-да, у Анн и Жиля Фонтено 18 лет назад родилось ещё одно дитя, однако говорить о нем супруги не любили, к гостям не выводили, а потому и мы на некоторое время забудем про его существование.
Итак, Кристоф Фонтено уломал извозчика довести его не до самого дома, а, учитывая разницу между ценой поездки и суммой наличных средств, лишь до угла улицы, на которой тот стоял. Просчитав в уме выгоду, возница согласился, и молодой человек со вздохом облегчения поместил измотанное ночным бдением тело на жёсткое сидение старого экипажа. Из записки матери не было понятно, что именно стряслось, она вообще была склонна преувеличивать события до размеров Всемирного потопа, так что Кристоф спокойно задремал. Разбудили его грубо, указав на тот самый угол, от которого придется самому шагать до дома. Фонтено поежился, зевнул и, кивнув извозчику, соскочил с подножки. Небольшая пешая прогулка разогнала его кровь и вернула румянец на щёки. По дороге он просунул руку сквозь прутья изгороди, с трудом сорвал едва выпустившую зелёные листочки веточку гортензии в чужом саду и, спрятав её под плащ, принялся насвистывать неприличную песенку.
Мадам Фонтено уже ходила по гостиной, заламывая руки и взывая к милости божьей, требуя вернуть сына из дьявольских объятий как можно скорее. Спешу сообщить вам, что Анн вовсе не была набожной, но охотно пользовалась вниманием и услугами небес по мере необходимости.
– Мама! – Кристоф улыбнулся, продемонстрировав симпатичные ямочки, и протянул родительнице ветку гортензии. – У нас что-то случилось?
– Она умерла, сын мой. Какое счастье, что она умерла!
– Впервые вижу, чтобы так радовались чужой смерти! – Кристоф повалился в кресло. – Если бы я приехал на час раньше, эта твоя «она» осталась бы жива?
– Господь прибрал её четыре месяца назад!
– К чему же тогда такая спешка? Я чертовски устал.
– Ах, Кристоф! – мать подсела на подлокотник. – Мы спасены! Она оставила завещание на твоё имя!
– И кто эта святая женщина? Сколько она завещала мне? 50 франков? Старинный луидор? Серьги с фальшивыми бриллиантами? – молодой человек без стеснения зевнул и прикрыл глаза, сложив руки на груди. – Недурно, но я должен выспаться.
– Кристоф! – Анн нагнулась пониже, чтобы сын смог разобрать каждый звук в произносимых ею словах. – Моя тетя, мадам Женевьева дю Баси Плесьер, была женщиной не бедной. Но клянусь, я и не знала, насколько! Старая ворчунья отписала тебе трёхэтажный особняк в Буавайе, два выезда – парадный и обычный, о четырех лошадях каждый! Кристоф! А ещё виноградник, долю в морской торговой компании и фамильные драгоценности на сумму триста тысяч.






