Вы же понимаете, мсье?
Бегель прекрасно понимал, а потому перешел сразу к сути дела:
– Сыну моей племянницы Анн, Кристофу Фонтено, я оставляю во владение трехэтажный особняк на улице Роз Руж в Буавайе вместе с обстановкой и утварью, а также земельный надел в шесть акров, на котором этот дом выстроен, – Бегель опустил листок на стол и расправил его ладонями. – Число и подпись, удостоверенная двумя свидетелями.
– Это… всё? – подскочил со своего места Жиль. – Но поверенный, который нас разыскал, говорил о куда большем состоянии, чем особняк! Да и слухи приписывают тётушке несметное богатство!
Бегель откашлялся и, не спеша, налил из хрустального графина воды.
Пока он неторопливо, смакуя каждый глоток, пил, Кристоф Фонтено переживал наихудшее разочарование в своей жизни! В любимый клуб он уже отправил записку с приказом организовать банкет с самым лучшим шампанским в честь получения наследства, заказал прехорошеньких певичек из модного варьете и набил лицо бакалейщику, который явился требовать уплаты долга. Самым отвратительным в этой истории был именно побитый бакалейщик, поскольку происходил он из довольно многочисленной семьи, имел пятерых братьев, которых, в отличие от него, господь наградил железными кулаками и стальными головами.
– Не могли бы вы перевернуть листок? – оптимистично предложила Анн. – Там наверняка мелко написано и остальное!
Бегель, получавший настоящее удовольствие от вида мучающихся наследников, вытер рот платком, сложил его в карман и полез в конверт за вторым листом. Видите ли, любезные мои читатели, нотариус в данный момент не просто издевался над Кристофом и его родителями, он мстил, и праведный гнев его далеко не иссяк.
Много лет назад, когда муж покойной мадам дю Баси потерял все вложенные в торговлю пряностями, вином и шерстью деньги, тётушка обратилась за помощью к племяннице. Но Анн не протянула руку, заявив, что ей нужно растить сына и устраивать его судьбу. Отказ был выражен самыми грубыми словами, какие позволяло мадам Фонтено воспитание, а оно было сомнительным. Именно Натаниэль Бегель тогда помог супругам сохранить оставшееся имущество, ссудив изрядной суммой, и они отблагодарили его чуть позже с лихвой. Сдружившись, две семьи знали почти всё друг о друге. Почти, если исключить из списка некую настойчивую и красивую мадемуазель, но грязного белья Натаниэль не любил ворошить, хотя у мсье дю Баси его было предостаточно, а уж грехи его и вовсе отравили последние годы жизни супругов. Но уже тогда, в пору дружбы, нотариус оценил доброту и щедрость мадам Женевьевы. После смерти господина дю Баси он помог ей составить завещание и ни одной душе не раскрыл тайны, которые ему доверили.
– Дополнение к завещанию.






