ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

27 августа 1934 года 56 подростков сбежали из колонии для несовершеннолетних на французском острове Бель-Иль. С острова они выбраться никак не могли. На сбежавших мальчиков – некоторые не старше десяти лет – объявили охоту. Надзиратели, жандармы, местные жители и даже редкие туристы с азартом рыскали по острову в поисках изможденных, обессиленных беглецов. За каждого мальчишку, и неважно, десять ему лет или восемнадцать, объявили награду в 20 франков. Будут пойманы все беглецы, кроме одного… История эта полностью правдивая. Колония на острове Бель-Иль существовала с конца XIX века, и с ее обитателями там обращались очень жестоко. Многие из них никаких преступлений не совершили, а всего-навсего были сиротами или подкидышами, которых надо было куда-то пристроить. Попадали туда и совсем маленькие мальчики. И побег воспитанников, как их называли, а на самом деле заключенных, автор не выдумал. А вот главного героя, Жюля Бонно, не существовало. По некоторым документам, беглецов было 55 и все они были пойманы, по другим – 56 и одного преследователи так и не нашли. Сорж Шаландон, по его собственным словам, влез в шкуру этого пятьдесят шестого и написал историю подростка, похожего на него самого, – одинокого, брошенного родными, наказанного без вины, мечтающего о мести и мысленно расправляющегося с обидчиками, чтобы не пришлось делать этого в реальности. Удивительно динамичный, эмоциональный роман. Читая его, не можешь не переживать за судьбу юного беглеца.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он провел расследование. Мы были не только заключенными, но еще и рабами. Плотники, медники, канатчики, жестянщики, рыбаки, рабочие консервных заводов. Наши цеха и мастерские обслуживали население острова. Колонисты-крестьяне из Брюте кормили честных людей. Самых послушных арестантов сдавали в аренду соседним фермерам, торговцам в услужение, а их заработок получала колония. От-Булонь стремилась к экономической самостоятельности, но выгоду из этого извлекал весь Бель-Иль.

– «Пари-Суар», представляешь себе? – улыбнулся Ален.

Больше миллиона экземпляров. «Пти паризьен»? Куда ему. Наши местные газеты? Просто смешно.

– Но и это еще не все.

Он вытащил из мешка тонкую книжечку. Встал.

– Дамы и господа, прошу внимания.

Шансонье на эстраде.

Ронан присвистнул. Софи зааплодировала. Этот коммунист изо всех сил старался меня развлечь, и они смеялись над его стараниями.

– Слушаем твою речь!

– Нет, не речь, а стихи, – серьезно ответил Ален.

Улыбки.

Он повернулся ко мне:

– Помнишь Жака, того парижанина?

Я кивнул:

– Легавого в штатском?

Гребец засмеялся.

– Ну да. Полицейского, который им не был.

Раскрыл тетрадку.

– Помнишь, он сказал, что напишет стихотворение?

Я помнил.

– Я тогда подумал, что он болтает попусту. Как все эти туристы, которые думают нас удивить своими дурацкими историями.

– Вот только это оказалось правдой, – прошептала Софи.

Ален, удивленно:

– Да, хозяйка. Самая что ни на есть правда. Он его написал. И это напечатано в журнале.

Немного помолчав, Ален начал читать напыщенным тоном театрального комика:

Охота на ребенка. Разбойник! Шпана! Мерзавец! Злодей!.. — …Над…

Он, насупившись, умолк с открытым ртом.

– Черт, нет, так не пойдет!

– Ну же, давай дальше, – пробормотал Ронан.

Ален раздраженно махнул рукой.

– С моим сиплым голосом получаются скверные стишки.

Он протянул книжечку Софи:

– Вот, лучше ты. Я только лозунги могу выкрикивать.

Софи взяла книжечку, свободную руку просунула под локоть капитана. Оба повернулись ко мне, стоя бок о бок, два актера-трагика. Я подумал про Александра. Ален был его крестным. Ронан и Софи относились ко мне как к сыну.

…Разбойник! Шпана! Мерзавец! Злодей!.. Это свора взрослых почтенных людей «Травит» в отеле ребенка. Ребенок уперся: «Ненавижу я вашу тюрьму!..» И… охранники выбили зубы ему, Распластали его на бетонном полу… Разбойник! Шпа…

Я встал. Софи перестала читать. Я мягко забрал у нее книжку. Она не удивилась. Ален тоже. Ронан понял. Все это слишком сильно на меня подействовало.

– Спасибо, Ален, я прочитаю, когда останусь один.

Мне было грустно, не хотелось сидеть в общей комнате. Но наши стаканы были полны. Капитан уже нарезал филе лаврака, чтобы бросить в чугунок вместе с морковкой и эндивием. Ален останется на обед.

– Я правда вам всем благодарен.

Я прижал к себе книжечку.

18.