ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

27 августа 1934 года 56 подростков сбежали из колонии для несовершеннолетних на французском острове Бель-Иль. С острова они выбраться никак не могли. На сбежавших мальчиков – некоторые не старше десяти лет – объявили охоту. Надзиратели, жандармы, местные жители и даже редкие туристы с азартом рыскали по острову в поисках изможденных, обессиленных беглецов. За каждого мальчишку, и неважно, десять ему лет или восемнадцать, объявили награду в 20 франков. Будут пойманы все беглецы, кроме одного… История эта полностью правдивая. Колония на острове Бель-Иль существовала с конца XIX века, и с ее обитателями там обращались очень жестоко. Многие из них никаких преступлений не совершили, а всего-навсего были сиротами или подкидышами, которых надо было куда-то пристроить. Попадали туда и совсем маленькие мальчики. И побег воспитанников, как их называли, а на самом деле заключенных, автор не выдумал. А вот главного героя, Жюля Бонно, не существовало. По некоторым документам, беглецов было 55 и все они были пойманы, по другим – 56 и одного преследователи так и не нашли. Сорж Шаландон, по его собственным словам, влез в шкуру этого пятьдесят шестого и написал историю подростка, похожего на него самого, – одинокого, брошенного родными, наказанного без вины, мечтающего о мести и мысленно расправляющегося с обидчиками, чтобы не пришлось делать этого в реальности. Удивительно динамичный, эмоциональный роман. Читая его, не можешь не переживать за судьбу юного беглеца.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Остальные вещи были сложены, и он поклялся к ним не прикасаться. Разобрать чемодан означало сдаться. Бросить товарищей, которые повсюду отступали под пулями.

Панчо посмотрел на часы.

– У тебя все с собой?

Да. Я был готов.

Он велел мне идти первым. На паром с нами поднимется только Ронан. Софи надо в девять быть в лазарете колонии, а Ален не любит прощаний.

«Эмиль Солакру» покидал Бель-Иль в 07:50. Мы с Ронаном договорились встретиться на причале. Я ничего не сказал баску про пожар. Как не рассказал Ронану об убийстве его шурина. С детства не говорить о чем-то было для меня способом сделать так, чтобы это перестало существовать. То, о чем я умалчивал, попросту исчезало само собой. Я был обычным пассажиром, который отправляется на континент. И только.

Первым я увидел Алена. Он сидел на тачке посреди толпы на набережной и курил, положив берет на колено. Он помахал мне рукой и остался сидеть. Я вскинул руку и тоже помахал, прощаясь. Ален сжал кулак и с улыбкой приставил его к виску. Мне хотелось его обнять. Но я не мог. По причалу, среди чемоданов и плетеных корзин, расхаживали жандармы. Они всматривались в каждого. Одному задавали вопрос, другому – два. На причале постепенно собирались пассажиры.

Между людьми сновал мальчишка с еженедельником социалистов.

Франция и Англия эвакуируют гражданское население Бильбао! – вопил самый крупный заголовок.

Я увидел, как по ступеням спустился Панчо. Купил у мальчишки два экземпляра газеты, подошел ко мне, протянул одну:

– Для легавого тот, кто читает газету, менее подозрителен, чем тот, кто ему улыбается.

Софи спустилась на причал вместе с другими. Соломенная шляпка, голубая косынка. Тыльной стороной ладони она стерла пятнышко у меня со лба. Застегнула верхние пуговицы на рубашке, пригладила мне волосы. Взяла меня за плечи, отстранилась, наклонила голову набок.

– Хорошо. На этот раз сойдет, мсье Бонно.

Потом по-матерински обняла меня и ушла.

Она плакала.

Ронан терпеливо ждал, стоя между двумя зеленщиками. Потом шагнул к Панчо, легонько его толкнул и что-то сунул ему в карман. Затем подошел ко мне. Я стоял в самой толчее перед пирсом, от которого уже перебросили трап. Там собралось никак не меньше двухсот человек. Капитан протиснулся ко мне и сунул в ладонь оранжево-серый билет морбианской пароходной компании.

Мы с Панчо и Ронаном условились держаться порознь. Я пристроюсь на корме, на задних скамьях, с компанией чудаков-туристов в канотье, Панчо – наверху, под парусиновым навесом, на свежем воздухе. Дождя вроде не предвиделось. Ронан выбрал нос. Сядет во втором ряду, с краю скамьи. Он первым увидит землю. Люди в толпе были притиснуты друг к дружке. Все галдели. Я отвык от такого шума.

Но вот мы двинулись на пирс по крутому спуску. Бетон был скользким после прилива.