ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Многие желали обладать силой Хранителей драконов, то есть быть бессмертными и могущественными. Да мало кто знал, какую плату требует она от обладателя. Ведь, даже нечаянно прочитав страшное заклинание, взамен придется вернуть жизнь. Так было всегда, так есть и так, несомненно, будет. Берегиня обязана возродить источник силы Иансу, дабы восстал род драконий из пепла! Жаль, в этот раз ее не спросили… Грядет смертельная игра с Берегиней, и пока неизвестно, кто окажется кошкой, а кто – мышью! Берегиня Иансы Марина Ефиминюк Многие желали обладать силой Хранителей драконов, то есть быть бессмертными и могущественными. Да мало кто знал, какую плату требует она от обладателя. Ведь, даже нечаянно прочитав страшное заклинание, взамен придется вернуть жизнь. Так было всегда, так есть и так, несомненно, будет. Берегиня обязана возродить источник силы Иансу, дабы восстал род драконий из пепла! Жаль, в этот раз ее не спросили… Грядет смертельная игра с Берегиней, и пока неизвестно, кто окажется кошкой, а кто – мышью! Часть первая Три шага до ненависти Часть первая Три шага до ненависти Ничто не проходит бесследно, ни одна подлость не остается незамеченной Высшими силами. Вы можете бежать от своих ошибок, пытаться стереть из памяти мелкие подробности, гнать прочь чувство брезгливости от собственных деяний, да только все это бессмысленно. Совершенная когда-то мерзость всегда возвращается, толкает в спину и заставляет упасть на колени. Я почти перестала вздрагивать и кричать во сне. Из памяти

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мужичок задержал воздух, шумно выдохнул и, утирая слезы, прохрипел, взглянув на побледневшего приятеля:

– Ты чего?

– Ты взгляд этой монахини видел? – отозвался тот, отирая рукавом со лба испарину.

– Нет, – протянул первый, снова наливая по полной и все еще пытаясь унять рвущийся кашель.

– Уф-ф, повезло тебе, друган, повезло. Я чуть язык не проглотил с перепугу.

Яблоку было негде упасть на площади перед зданием суда – огромным, некогда белокаменным, но теперь посеревшим от времени уродцем с длинной лестницей, состоящей из сотни широких ступенек. Никто в городе не хотел пропустить представление, по сути своей более замечательное, чем даже выступление карликов на городском рынке в прошлом месяце. Дождь усилился, забарабанил по черной мелкой брусчатке. Он старался насквозь промочить одежды, чтобы разогнать алчущую зрелищ толпу по домам. И в самом центре на деревянном эшафоте, окруженном любопытствующими, стояла высокая клетка, в таких обычно в ярмарочный день вывозят медведей, только находился в ней человек. Обнаженный по пояс, с диметриловыми кандалами на руках, съедающими магические способности, Николай сидел на грязном полу, прижавшись спиной к прутьям, низко опустив голову, и словно бы не замечал жаждущих поглазеть на чужие страдания, глумливо улыбавшихся лиц. Казалось, что его – резкого, гордого – совсем не трогало собственное падение.

За короткое время нашей разлуки он стал совсем седым.

С замирающим сердцем я рассматривала его сгорбленную фигуру и испытывала почти физическую боль. Сколько раз я мечтала увидеть его сломленным, раздавленным, даже мертвым. Как желала ему страшной кары, а теперь сглатывала неожиданно вставший в горле горький ком и ненавидела окружавших меня сейчас паяцев, собравшихся будто на балаганное выступление.

Лошак испугался толпы и, схватившись за уже потрепанный им же подол рясы, тянул меня прочь с особенно неприятными, чисто ишачьими стонами. Я в раздражении дернула повод, напротив, увлекая его в толчею. Ноги сами несли меня к центру площади, локти сами расталкивали любопытствующих горожан, а душа порхала испуганной бабочкой в животе. В вышине басовито тявкнул демон, заставив многих удивленно запрокинуть головы к серому низкому небу, чтобы разглядеть невиданную тварь. Страх Божий сделал величавый круг, словно бы демонстрируя себя во всей красе, а потом уселся на клетку, схватившись лапками за толстые прутья, и довольно тявкнул, привлекая внимание Николая.

Тот вздрогнул, будто очнулся от забытья, поднял голову и, заметив беса, вдруг вскочил (где только силы взял?) на ноги. Его черные глаза-вишни судорожно ощупывали толпу нетерпеливым быстрым взором.