ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Григорий Кубатьян – путешественник, член Русского географического общества, военкор, участник СВО. Уроженец Петербурга, он объехал – автостопом, на велосипеде, на кораблях – половину мира, написал об этом несколько книг («Жизнь в дороге», «В Индию на велосипеде», «Великий африканский крюк», «От Мексики до Антарктиды» и др.), а осенью 2022-го ушёл добровольцем на СВО в батальон «Ахмат». «О биографии Григория Кубатьяна можно было б снять кино. Он колесил по всем континентам, бродяжничал по Индии, в Ираке во время войны сидел пленным в американском лагере, ходил на паруснике в кругосветку… Обычно такие люди – пересекающие планету наискосок, – живут по принципу “ни родины, ни флага”. Он же в скитаниях своих понял цену Отечеству – и ушёл воевать за то, что все мы утеряли. ... В книге “Осень добровольца”, бесхитростной как исповедь и предельно честной, есть многое – но точно нет зла, мстительности, ненависти, сведения счётов… Христианская книга простого советского парня Кубатьяна о русской беде, постигшей нас. …Но раз мы по-прежнему умеем писать добрые книги о войне – беда преодолима». (Захар Прилепин)

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А рядом с ним сидел воображаемый Розенбаум и смотрел на Дударева восхищёнными глазами.

Окурки Дударев тушил в бутылках с недопитым пивом, в тарелках с недоеденной едой, в вафельнице, в сахарнице или просто кидал на пол. Мне хотелось бежать из этой душной квартиры с прожжённым ковролином, с валяющимися по углам пустыми бутылками, с решётками, не дающими безответственному квартиросъёмщику выпрыгнуть в окно. Но с работой пока не получалось и деваться было некуда.

В часы трезвого просветления Дударев говорил:

– Ну, всё, довольно! Больше пить не буду. И ты меня в магазин не пускай. У меня сын твоего возраста. Мы с ним давно не виделись. И вот что: мы тебе купим велосипед. На гаражной распродаже копейки стоит. Будешь по городу на велосипеде ездить, зачем на трамвай тратиться? Здесь это дорого. С украинскими строителями тебя познакомлю. Будешь на стройке помогать. Их там целая семья. Дочка красивая, фигуристая. Вот точно, женить тебя надо! А я уеду на острова. На пляже буду валяться, загорать!

Воодушевлённый новыми планами, Дударев решал, что мою будущую свадьбу нужно отметить, – и бежал в магазин. И всё начиналось сначала: плаксивые песни, ненужные исповеди, хвастовство, презрительные комментарии по поводу знакомых.

Однажды Дударев выпил лишнего и начал буянить. Опасаясь за его и свою безопасность, я спрятал под матрас кухонные ножи.

– Ножи куда-то пропали… – озабоченно бормотал Дударев и, спотыкаясь о мебель, бродил по квартире. – Ты не видел?.. О, погоди-ка, погоди… Вот он, родимый… Смотри какой, но-жи-чек.

Он откуда-то вытащил охотничий тесак и крутил им перед моим носом.

– Отдай нож! – рассердился я.

– Боисся? – хихикнул Дударев. – Не боись.

Он допил ещё одну бутылку и рухнул на пол. Нож выпал из его руки, я подобрал его и спрятал под матрас к остальным. Поднял уснувшего Дударева и уложил на диван. Потом вздохнул – и начал собирать вещи, чтобы навсегда уехать из Мельбурна.

Мы снова на боевом задании.

Десять человек из нашей группы ушли на позицию в лесопосадку. Мы пятеро – в резерве, и должны позже сменить тех, кто простудился, промок, устал и нуждается в отдыхе в подвале. Остальные останутся в окопах всю неделю. Не так плохо: свежий воздух, красивый пейзаж. Главное, взять тёплые вещи: по ночам температура ниже нуля.

В подвале нервно и многолюдно. На «Урале» приехала ещё одна группа в 15 человек – взвод Гордея. Парни забились в подвал, но свободных мест на стульях, лежанках и ящиках не осталось, они садятся на собственные рюкзаки. Тесно, как в тамбуре электрички.

Бубнят рации. Говорят, противник пошёл в атаку. Не с нашей стороны, а у соседей.