Из подрулившего к дому БТР высовывается Медведь:
– У нас прорыв! Быстро все собрались, поехали! И вы тоже! Вещи не берите!
Наша группа сейчас на другой позиции, у нас приказ Ставра оставаться в резерве. Но Медведь – вышестоящий командир, нужно подчиняться.
Я забираюсь на броню, ухватившись за железную скобу. Пока устраиваюсь удобнее, БТР резко сдаёт назад. Едва успеваю отдёрнуть ногу – железным бортом машина чиркает по столбу. Ещё чуть-чуть, и ногу бы оторвало. У водителя БТР нет зеркал заднего вида, и вряд ли он задумывается о такой мелочи, как бетонные столбы. Особенность езды на бронемашине в том, что на ней можно ездить без правил.
Я выдыхаю. Отправляемся в бой. Нужно сосредоточиться и быть внимательнее.
БТР, выпустив клуб чёрного дыма, рвёт с места в карьер.
Едем на броне, все в штурмовом камуфляже и оливковых балаклавах. Машина бойко несётся по выбоинам дороги. Погода – хорошая, солнечная.
Посёлки, которые мы проезжаем, можно было бы назвать живописными – будь в них хотя бы один неразрушенный дом. Пахнет гарью. В стенах и крышах зияют проломы. Впереди слышен грохот пушек.
Пару раз навстречу попадаются хмуро бредущие солдаты. То ли ранены, то ли возвращаются на отдых.
Куда именно едем, сколько времени там проведём, что будем есть и пить, как ночевать без спальников, – эти вопросы второстепенны. Разберёмся на месте.
БТР пересекает поле и останавливается недалеко от лесопосадки.
Здесь идёт бой. На поле вокруг нас взлетают фонтаны земляных брызг от прилётов артиллерии и миномётов противника.
– Приехали! Прыгайте!
– Куда бежать-то? – в ошеломлении кричит кто-то, спрыгивая на землю под рёв снарядов.
– Туда, к посадкам!
Часть вещей в суматохе падает на землю, в том числе труба ПТУРа. У меня мелькает мысль подобрать её, но рядом бахает ещё один взрыв, и я решаю, что лучше вернусь за ней позже. Мчусь со всеми в сторону лесопосадки и спасительных окопов.
БТРы разворачиваются и уезжают. Выскочивший из посадки офицер с рацией машет руками и орёт им вслед:
– Сто-о-ой! Куда, сссуки?! Назад! На войну!
Но бронемашины торопятся прочь от обстрелов, полагая, что приказ они выполнили, пехоту доставили, и можно возвращаться на базу. Офицер яростно кричит в рацию, угрожая невидимому собеседнику и требуя, чтобы техника вернулась в бой.
Эх, танкисты, в каком баке с соляркой утопили вы свою смелость?!..
Мы добегаем до посадки. Вокруг свистит и взрывается.
Пригнувшись, продираюсь через ветки. Бойцы разбегаются кто куда, прячутся в окопах. Присоединиться не к кому, и я лишь надеюсь, что бегу в нужную сторону.
Система окопов – не сплошная, а рваная, как азбука Морзе. Окоп подлиннее, окоп покороче. Добегаю до глубокого капонира, в котором поместилась бы пушка или танк.
– Давай к нам, брат! – кричат оттуда.
Прыгаю в глубокую яму.






