На следующий день, взяв из нашего пайка «волшебный» чёрствый хлеб, тушёнку, доширак, растворимое пюре, приношу большую коробку с продуктами мужчине и женщине с лавочки.
– Вот, держите. Зима будет долгой. Пригодится.
Они молча берут коробку и уносят в дом.
Православная церковь в районе Гленайрис представляла собой мрачное готическое сооружение со стрельчатыми окнами. Здание осталось от англикан. Внутри было людно. Служба шла на трёх языках: русском, греческом и сербском. Три священника совершали обряд, вступая один за другим.
Сюда пришли верующие и неверующие. Для русской общины Мельбурна эта церковь была единственным местом в городе, где можно было встретиться и познакомиться друг с другом. Да ещё, может, пара русских ресторанов, дорогих и суетных.
Я дождался окончания службы и подошёл к русскому священнику.
– Нельзя ли у вас в церкви переночевать?
– В церкви? – удивился он. – А что так?
– Я сегодня приехал в Мельбурн. Денег нет, в городе никого не знаю. Мне бы осмотреться, может, работу найду.
– В церкви я тебя оставить не могу, нет таких полномочий, – задумался батюшка. – И домой не приглашу. Домишко маленький и детей ватага. Но помочь смогу. Есть человек, у которого можно остановиться. Он не против будет, один в трёх комнатах живёт. Только есть проблема: пьющий он. Я ему жильцов посылаю, чтобы в запой не ушёл. Человек неплохой, но как выпьет – дураком становится. Не испугаешься? Ну, смотри… Эй, Дударев, подойди…
Так я познакомился с Дударевым и поселился в его трёхкомнатной квартире в социальном доме. Старая неуютная многоэтажка, больным зубом торчащая посреди ухоженного района, была архитектурным позором Мельбурна. Ходили слухи, что её скоро снесут, но у властей не хватало духу. Было непонятно, куда девать жильцов?
В доме жили безработные, инвалиды, гомосексуалисты и маргиналы, получившие жильё бесплатно от австралийского правительства. Многие приехали из бывшего СССР: украинцы, молдаване, евреи, грузины. Был даже русский из Харбина. Рядом с домом висела табличка с надписями на английском и – крупными буквами – на русском, призывавшая жильцов не мусорить и не портить городское имущество.
На окнах дома стояли решётки до самой крыши. Не для защиты от воров, а чтобы жильцы не выбрасывались из окон. Пару раз это случалось, и власти решили вопрос радикально: теперь дом напоминал тюрьму.
Рядом с домом стояли украденные тележки из супермаркета «Таргет». Супермаркет как мог воевал с беспокойными жильцами: собирал за аренду тележек монеты, пристёгивал цепями, грозил штрафами. Но всё было бесполезно. Жильцы социального дома перекусывали цепи кусачками, монеты выковыривали из монетоприёмника, а штрафы не платили.






