ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Григорий Кубатьян – путешественник, член Русского географического общества, военкор, участник СВО. Уроженец Петербурга, он объехал – автостопом, на велосипеде, на кораблях – половину мира, написал об этом несколько книг («Жизнь в дороге», «В Индию на велосипеде», «Великий африканский крюк», «От Мексики до Антарктиды» и др.), а осенью 2022-го ушёл добровольцем на СВО в батальон «Ахмат». «О биографии Григория Кубатьяна можно было б снять кино. Он колесил по всем континентам, бродяжничал по Индии, в Ираке во время войны сидел пленным в американском лагере, ходил на паруснике в кругосветку… Обычно такие люди – пересекающие планету наискосок, – живут по принципу “ни родины, ни флага”. Он же в скитаниях своих понял цену Отечеству – и ушёл воевать за то, что все мы утеряли. ... В книге “Осень добровольца”, бесхитростной как исповедь и предельно честной, есть многое – но точно нет зла, мстительности, ненависти, сведения счётов… Христианская книга простого советского парня Кубатьяна о русской беде, постигшей нас. …Но раз мы по-прежнему умеем писать добрые книги о войне – беда преодолима». (Захар Прилепин)

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Куда же делся Алекс? Прошёл вперёд и вступил в бой? Или разведал путь и вернулся к нашим, разминувшись со мной по дороге? Если пойду вперёд, то окажусь под огнём своих же.

Совсем рядом взрываются два снаряда.

– Парни, врачи есть здесь? Человека контузило!

– Нет никого… Тащи его сюда. Или там оставь, пусть лежит. Отлежится, и ему полегчает.

Нахожу рукой аптечку; она на месте, но лекарства от контузии в ней нет… Нелепая ситуация, когда не знаешь, что делать. Командира нет, связи нет, группа разбежалась. Где наша позиция – неизвестно. Вражеский танк стреляет, но подбить его – нечем; зря я трубу ПТУРа не подобрал при высадке! И оказать первую помощь контуженному я не могу, потому что не умею…

Нужно искать своих. Два десятка ахматовцев не могли исчезнуть без следа! Вернусь назад, спрошу, вдруг Алекс в обратную сторону побежал. В траншее, забитой солдатами, и без меня слишком тесно.

Отползаю на пару десятков метров назад – и вижу, как по тропинке вдоль поля несут на носилках раненого в ахматовской куртке.

– Мужики, вам помочь?

Подхватываю ручку носилок. Один из бойцов, с рацией, – видимо, командир, – вызывает санитарную машину на «ноль». В то же место, где нас высадили утром. Если по прямой, то полчаса хода.

Тяжелораненый парень, красивый, кудрявый, лежит в полубреду, обколотый промедолом. Обе ноги и рука перетянуты жгутами, штанины и рукав красные от крови.

– Пулемётом срезало. Высунулся вперёд – и вот.

– Брат, как тебя зовут?

– Метла, – хрипит он.

Я уже слышал этот позывной. Метла был командиром отделения соседнего взвода. Солдаты часто ворчат на командиров, что те, дескать, отсиживаются с рациями по подвалам. И такое бывает. Но когда командир храбро рвётся в бой и первым падает под пулями – это тоже ни к чему.

– Держись, Метла! Всё хорошо будет!

Мы почти бежим по тропинке. От врага нас отделяет лесопосадка, но снаряды и мины пролетают её насквозь и ложатся на поле, изрытое ямами от прилётов. Здесь нам не укрыться от осколков. Слыша близкий звук летящего снаряда, мы синхронно падаем на землю вместе с носилками, стараясь не ушибить Метлу слишком сильно. Потом встаём и продолжаем бег. Если устаём, то меняемся местами, чтобы заменить правую руку на левую.

Под ноги попадается совершенно новый магазин увеличенной ёмкости для АК. На 60 патронов. Ценная вещь! Даже с патронами внутри. Кто-то обронил. Но подобрать его я не могу, так как держу носилки. Здешние окрестности – оружейный Клондайк! ПТУРы, магазины… Может, и каску себе найду?

Часть пути нужно пробежать по открытому пространству. Это очень страшно. Даже небольшой ряд деревьев кажется слабой, но защитой. А здесь ты – готовая мишень. На четверых бойцов и одного раненого враг не пожалеет снаряд. Выдыхаю и бегу, думая об одном: если убьют сейчас, мне не стыдно.