ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Григорий Кубатьян – путешественник, член Русского географического общества, военкор, участник СВО. Уроженец Петербурга, он объехал – автостопом, на велосипеде, на кораблях – половину мира, написал об этом несколько книг («Жизнь в дороге», «В Индию на велосипеде», «Великий африканский крюк», «От Мексики до Антарктиды» и др.), а осенью 2022-го ушёл добровольцем на СВО в батальон «Ахмат». «О биографии Григория Кубатьяна можно было б снять кино. Он колесил по всем континентам, бродяжничал по Индии, в Ираке во время войны сидел пленным в американском лагере, ходил на паруснике в кругосветку… Обычно такие люди – пересекающие планету наискосок, – живут по принципу “ни родины, ни флага”. Он же в скитаниях своих понял цену Отечеству – и ушёл воевать за то, что все мы утеряли. ... В книге “Осень добровольца”, бесхитростной как исповедь и предельно честной, есть многое – но точно нет зла, мстительности, ненависти, сведения счётов… Христианская книга простого советского парня Кубатьяна о русской беде, постигшей нас. …Но раз мы по-прежнему умеем писать добрые книги о войне – беда преодолима». (Захар Прилепин)

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Шапка порвана осколком. Лоб в крови. Лицо как у шахтёра, вышедшего из забоя. Встрёпанная борода. Скрюченная ладонь. И правда – бабайка, точнее не скажешь.

Рентген – хороший: ранение бедра сквозное, осколок вылетел наружу; кость не задета.

В душевой мне протирают лицо, грудь и спину влажным полотенцем. Это и впрямь необходимо: я давно не мылся…

– Мест в больнице нет, – сообщает один из врачей позднее. – Нужно везти в Стаханов.

Я слушаю эту новость без радости, с содроганием вспоминая дорогу в Первомайск. Слава богу, в Стаханов нас везут на современной машине «скорой помощи», с мягкой лежанкой.

– А где рентген? Не дали? Вот они всегда так. Ну, поехали делать заново. И голову тоже, – говорят в больнице в Стаханове.

Повторный рентген не обнаружил в моей голове и ноге осколков и опасных предметов. В этой больнице тоже нет мест в хирургии – слишком много раненых, – поэтому меня размещают в урологическом отделении.

– Как быстро заживёт? – разглядываю кровавую дыру в ноге, пока медсестра делает мне перевязку.

– Точно не скажу… Мы… другими органами занимаемся. Не задело, кстати?

Я мотаю головой.

– Ну и славно! Пригодится ещё.

Нас распределяют по разным отделениям, и я оказываюсь в палате с незнакомыми ребятами.

– Кто может ходить, тех завтра эвакуируют в Россию, – сообщает вечером врач.

Я – лежачий, значит, мне придётся подождать.

– Держи, браток, – сосед по палате отдаёт мне пару носков, трусы и блокнот с фломастерами. – Гуманитарка. Мы в Ростов летим, а тебе – пригодится.

М

еня колют антибиотиком и обезболивающим – и я сразу засыпаю.

Проснувшись на следующее утро, понимаю, что не могу открыть глаза. Неужели ослеп? Парализован? Оказалось, ресницы слиплись от грязи. Тру глаза пальцами; наконец, мне удаётся их разлепить. Нужно умыться. Одолжив у соседей костыли, медленно ковыляю в туалет, с трудом переставляя ноги.

– Э, братишка, ты неправильно костыли держишь. Их под рост отрегулировать нужно, – окликает меня из соседней палаты пожилой мужик. – Я-то знаю, мне ноги на шахте отдавило… Сам на костылях сколько отходил! Меня Саня зовут. А ты откуда? Отту-уда?! Ох ты!.. А сам откуда? Из Пи-итера?! Го-осподи!

Саня провожает меня по коридору, помогает, придерживает дверь. А чуть позже – приносит мне в палату пакет с фруктами и салатом:

– Вот, возьми. Жена принесла. Мне всё равно есть не хочется.

Я тоже не могу есть. Точнее, могу хлебать бульон от супа, а от остального меня выворачивает. Накатывают приступы тошноты; у меня жар.

– Ой, мамочки, 40! – переживает медсестра, проверяя термометр. – Сейчас укол поставим.

После укола я не засыпаю, а проваливаюсь в лихорадку, горячку, грёзу. Мне кажется, что бой ещё продолжается, что я стреляю по врагам.