Ехать автостопом тяжело: голосуй, не голосуй – никто тебя в тумане не разглядит и не остановится. Да и мало грузовиков, один упустишь – потом полдня ждёшь или пешком бредёшь по горам. К счастью, я путешествовал не один. Чтобы остановить грузовик, мы с товарищами находили бревно потолще и клали поперёк дороги. Пока водитель и его помощники оттаскивали бревно в сторону, мы успевали забраться в кузов.
В кузове уже сидели два десятка пассажиров, закутанных в одеяла. Это только кажется, что в Африке жарко. Бывало так холодно, что я дрожал от озноба.
Эфиопы носили с собой палки, чтобы отбиваться от зверей, жуликов и опираться при ходьбе. В грузовике эти палки держали в руках, на них накидывали тент и получался коллективный зонт.
Через каждые 10–20 километров грузовик застревал в грязи, приходилось спрыгивать на землю, впрягаться в ремни и тянуть его на себе, как бурлаки в советское время тянули в автосервис сломавшуюся «волгу». Эфиопы впрягались, и мы тоже. Кроссфит по-африкански: километр тянешь, десять едешь, потом снова тянешь.
Из еды была одна инжера – пресный блин из зёрен растения типа сорго. У нас из него силос для рогатого скота делают. На инжерной диете эфиопы худые, поджарые и выигрывают все соревнования по бегу. Но в тяжёлой атлетике у них нет шансов. На одном силосе сил не наберёшь.
До эфиопской столицы Аддис-Абебы я доб- рался измученным и больным. Поселился в католическом монастыре у итальянских монахов. Мне выделили келью, в которой я надеялся отлежаться и поправиться. До этого я заходил в эфиопские православные церкви, в армянские, даже в мечеть. Никто не пускал. Не идти же в гостиницу за 50 долларов за ночь?! Это был месячный бюджет поездки. А итальянцы не только пустили пожить, но ещё и кормили каждый день.
Во время трапезы монахи аккуратно отрезали битые и потемневшие попки у бананов. А я от голода ел бананы целиком.
– Зря… – укоризненно смотрели на меня монахи. – Это не полезно для здоровья.
– Ха, – говорил я. – Своё здоровье я растратил в пути, и бояться мне нечего.
У меня началась тропическая лихорадка, как в романах Жюля Верна и Фенимора Купера. Я лежал в келье и трясся. В ознобе натягивал одеяло на себя, становилось жарко, сбрасывал его – и тут же замерзал. Казалось, будто проваливаюсь внутрь кровати и лечу куда-то. И было слышно, как небеса поют на итальянском. Или это звенело у меня в ушах?
Мои товарищи сообщили, что в российском посольстве всем желающим делают вакцину от менингита: в Эфиопии бушевала эпидемия этой болезни. Я решил, что лишним не будет. Выбрался из монастыря и приковылял на вакцинацию. Но чувствовал себя плохо.
– Тебе пока не нужно, – внимательно посмотрел на меня врач и предложил посидеть на лавочке в консульском дворе.
Я сел. Потом лёг. Потом упал под лавочку, где меня и нашли.






