ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Григорий Кубатьян – путешественник, член Русского географического общества, военкор, участник СВО. Уроженец Петербурга, он объехал – автостопом, на велосипеде, на кораблях – половину мира, написал об этом несколько книг («Жизнь в дороге», «В Индию на велосипеде», «Великий африканский крюк», «От Мексики до Антарктиды» и др.), а осенью 2022-го ушёл добровольцем на СВО в батальон «Ахмат». «О биографии Григория Кубатьяна можно было б снять кино. Он колесил по всем континентам, бродяжничал по Индии, в Ираке во время войны сидел пленным в американском лагере, ходил на паруснике в кругосветку… Обычно такие люди – пересекающие планету наискосок, – живут по принципу “ни родины, ни флага”. Он же в скитаниях своих понял цену Отечеству – и ушёл воевать за то, что все мы утеряли. ... В книге “Осень добровольца”, бесхитростной как исповедь и предельно честной, есть многое – но точно нет зла, мстительности, ненависти, сведения счётов… Христианская книга простого советского парня Кубатьяна о русской беде, постигшей нас. …Но раз мы по-прежнему умеем писать добрые книги о войне – беда преодолима». (Захар Прилепин)

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ехать автостопом тяжело: голосуй, не голосуй – никто тебя в тумане не разглядит и не остановится. Да и мало грузовиков, один упустишь – потом полдня ждёшь или пешком бредёшь по горам. К счастью, я путешествовал не один. Чтобы остановить грузовик, мы с товарищами находили бревно потолще и клали поперёк дороги. Пока водитель и его помощники оттаскивали бревно в сторону, мы успевали забраться в кузов.

В кузове уже сидели два десятка пассажиров, закутанных в одеяла. Это только кажется, что в Африке жарко. Бывало так холодно, что я дрожал от озноба.

Эфиопы носили с собой палки, чтобы отбиваться от зверей, жуликов и опираться при ходьбе. В грузовике эти палки держали в руках, на них накидывали тент и получался коллективный зонт.

Через каждые 10–20 километров грузовик застревал в грязи, приходилось спрыгивать на землю, впрягаться в ремни и тянуть его на себе, как бурлаки в советское время тянули в автосервис сломавшуюся «волгу». Эфиопы впрягались, и мы тоже. Кроссфит по-африкански: километр тянешь, десять едешь, потом снова тянешь.

Из еды была одна инжера – пресный блин из зёрен растения типа сорго. У нас из него силос для рогатого скота делают. На инжерной диете эфиопы худые, поджарые и выигрывают все соревнования по бегу. Но в тяжёлой атлетике у них нет шансов. На одном силосе сил не наберёшь.

До эфиопской столицы Аддис-Абебы я доб- рался измученным и больным. Поселился в католическом монастыре у итальянских монахов. Мне выделили келью, в которой я надеялся отлежаться и поправиться. До этого я заходил в эфиопские православные церкви, в армянские, даже в мечеть. Никто не пускал. Не идти же в гостиницу за 50 долларов за ночь?! Это был месячный бюджет поездки. А итальянцы не только пустили пожить, но ещё и кормили каждый день.

Во время трапезы монахи аккуратно отрезали битые и потемневшие попки у бананов. А я от голода ел бананы целиком.

– Зря… – укоризненно смотрели на меня монахи. – Это не полезно для здоровья.

– Ха, – говорил я. – Своё здоровье я растратил в пути, и бояться мне нечего.

У меня началась тропическая лихорадка, как в романах Жюля Верна и Фенимора Купера. Я лежал в келье и трясся. В ознобе натягивал одеяло на себя, становилось жарко, сбрасывал его – и тут же замерзал. Казалось, будто проваливаюсь внутрь кровати и лечу куда-то. И было слышно, как небеса поют на итальянском. Или это звенело у меня в ушах?

Мои товарищи сообщили, что в российском посольстве всем желающим делают вакцину от менингита: в Эфиопии бушевала эпидемия этой болезни. Я решил, что лишним не будет. Выбрался из монастыря и приковылял на вакцинацию. Но чувствовал себя плохо.

– Тебе пока не нужно, – внимательно посмотрел на меня врач и предложил посидеть на лавочке в консульском дворе.

Я сел. Потом лёг. Потом упал под лавочку, где меня и нашли.