ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Григорий Кубатьян – путешественник, член Русского географического общества, военкор, участник СВО. Уроженец Петербурга, он объехал – автостопом, на велосипеде, на кораблях – половину мира, написал об этом несколько книг («Жизнь в дороге», «В Индию на велосипеде», «Великий африканский крюк», «От Мексики до Антарктиды» и др.), а осенью 2022-го ушёл добровольцем на СВО в батальон «Ахмат». «О биографии Григория Кубатьяна можно было б снять кино. Он колесил по всем континентам, бродяжничал по Индии, в Ираке во время войны сидел пленным в американском лагере, ходил на паруснике в кругосветку… Обычно такие люди – пересекающие планету наискосок, – живут по принципу “ни родины, ни флага”. Он же в скитаниях своих понял цену Отечеству – и ушёл воевать за то, что все мы утеряли. ... В книге “Осень добровольца”, бесхитростной как исповедь и предельно честной, есть многое – но точно нет зла, мстительности, ненависти, сведения счётов… Христианская книга простого советского парня Кубатьяна о русской беде, постигшей нас. …Но раз мы по-прежнему умеем писать добрые книги о войне – беда преодолима». (Захар Прилепин)

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Тошнит…

– Э! Ты что-о-о? То каша, а то шашлык! Разницу понимаешь? Шашлык – лечебный! На вот, один кусок съешь, сам увидишь!

Взяв с тарелки кусок жареного мяса, я начинаю жевать. Пережёвываю долго, пытаясь ощутить его запах и вкус. Запах – чудесный, но он смешивается с запахом лекарств, сигарет и хлорки, и от этого сочетания у меня кружится голова.

Напротив меня на койке лежит молодой парень с забинтованными ногами. Степану 18 лет. Он из Алтайского края. Призвали на срочную службу – а через 3 месяца он подписал контракт и поехал на Украину.

И Степан, и чеченец по имени Арс – курильщики. Арс выпускает дым в открытое окно, а Степан не может встать – и курит прямо в постели вонючий вейп. От табачного запаха меня мутит, и я захожусь в тяжёлом надсадном кашле.

– Ты чего так тяжело кашляешь? – обеспокоенно спрашивает утром улыбчивая молодая медсестра.

– Не знаю.

Жаловаться на курильщиков мне неловко: ведь им деваться некуда. Да и кто я такой: вернувшийся «из-за ленты» спецназовец – или снежинка?! Потерплю.

– Сейчас с врачом поговорю, – медсестра идёт в коридор звонить по телефону и, вернувшись через несколько минут, объявляет: – Всё в порядке. Переведём тебя в другую палату.

Новая палата чуть больше, светлее и рассчитана на пятерых. Койки стоят плотно друг к другу.

– А почему сюда?

– Это палата для кашляющих.

Перебинтованные соседи и правда кашляют на разные лады – так, что кровати их трясутся.

Бойцы, посмотрев на меня доброжелательно, дружно щёлкают зажигалками. Все они – курильщики с большим стажем, и все – лежачие. Я понимаю, что попал в ловушку, но уже поздно.

Я ненавижу табачный дым. Но в армии – диктатура курильщиков. Курят все и везде. И там, где спят, и там, где едят. В окопах, в блиндажах, в транспортных самолётах и на складах с горючим. Вспыхнувший в ночи огонёк может привлечь внимание вражеского гранатомётчика или снайпера, но даже это не останавливает курильщиков. Прячут цыгарку в ладонь, в рукав, надеясь: авось пронесёт.

Если бойцы прячутся от обстрелов в тесном подвале, то наглухо закупоривают дверной проём одеялом или куском ковра, а потом дружно закуривают. Многие простужены из-за сквозняков, сырости и ночёвок на земле. Все без конца кашляют, как чахоточные. И я с ними, пассивный курильщик. Всякий раз, когда рядом со мной затягиваются, начинаю кашлять.

Я надеялся, что хотя бы в госпитале отдохну от дыма, – но вот, услышав мой кашель, меня перевели в палату для кашляющих, чтобы никого не заразил. Она же оказалась – палатой для курящих…

Н

апротив меня лежит казах из Омска. У него единственного есть мобильный телефон – и он не выпускает его из рук. Все остальные вернулись с фронта без телефонов – и с завистью смотрят на казаха.