ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Григорий Кубатьян – путешественник, член Русского географического общества, военкор, участник СВО. Уроженец Петербурга, он объехал – автостопом, на велосипеде, на кораблях – половину мира, написал об этом несколько книг («Жизнь в дороге», «В Индию на велосипеде», «Великий африканский крюк», «От Мексики до Антарктиды» и др.), а осенью 2022-го ушёл добровольцем на СВО в батальон «Ахмат». «О биографии Григория Кубатьяна можно было б снять кино. Он колесил по всем континентам, бродяжничал по Индии, в Ираке во время войны сидел пленным в американском лагере, ходил на паруснике в кругосветку… Обычно такие люди – пересекающие планету наискосок, – живут по принципу “ни родины, ни флага”. Он же в скитаниях своих понял цену Отечеству – и ушёл воевать за то, что все мы утеряли. ... В книге “Осень добровольца”, бесхитростной как исповедь и предельно честной, есть многое – но точно нет зла, мстительности, ненависти, сведения счётов… Христианская книга простого советского парня Кубатьяна о русской беде, постигшей нас. …Но раз мы по-прежнему умеем писать добрые книги о войне – беда преодолима». (Захар Прилепин)

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Лиман взяли, могут и нас в коробку закрыть… Будем здесь как в августе 2008-го, когда наших прямо в части обстреливали…

Если попадём в окружение, будем пробиваться с боем. Но пока что в атаку идут наши.

Мы с Туристом заступаем на дежурство на КПП. Я недавно приобрёл у каких-то ребят бронеплиты 4-й степени защиты. Они вставляются в разгрузку и защищают грудь и спину. Плиты обошлись недорого: 5 тысяч за пару. Не натовский бронник, но хоть что-то. Они стальные и тяжёлые, я хожу в них постоянно, чтобы привыкнуть. В разгрузке 8 магазинов, к ней подцеплена аптечка, служебные сумки и фляга с водой. Всего выходит около 20 килограмм. Как рыцарские латы, осталось только шлем найти. Я пробовал подтянуться в разгрузке, но отказался от этой затеи. Турник во дворе и так опасно изогнут: раньше на нём упражнялись парни тяжелее меня.

Мне рассказывали историю про бойца, который боялся ранения в грудь. Он раздобыл самую тяжёлую и прочную бронеплиту, воткнул её в разгрузку и с ней ходил, несмотря на тяжесть. И однажды в неё действительно попал танковый снаряд. Плита выдержала удар! Её даже можно было использовать снова. Но от самого бойца, к сожалению, ничего не осталось.

Я всё же надеюсь, что мне снаряд в грудь не попадёт. А если попадёт, то это смерть быстрая и безболезненная, как поцелуй Судьбы: собирайся, твоя очередь лететь в облака!

Турист пришёл на КПП налегке, с одним автоматом. Враг ещё не проник в город. Что может случиться?

Но в воздухе ощущается напряжение. Командиры нервничают, слишком часто въезжают и выезжают машины.

Мы записываем в журнал всех, кто пересекает КПП, и сообщаем в штаб по рации.

В какой-то момент рация оживает – требует сообщить, всё ли у нас в порядке. Турист отвечает, но нас явно не слышат, задают вопрос снова. Мы пытаемся вызвать штаб, но уставшая за день рация работает только на приём.

Думаем, что хуже: оставить на время пост или держать в неведении командиров? Договариваемся, что Турист сходит в штаб, чтобы доложить всё лично и заменить рацию на рабочую.

Из штаба он возвращается мрачный, в полной разгрузке и с новой рацией:

– Наорал на меня. Говорит, что мы здесь в смартфонах сидим, рацию не слышим. И без разгрузок ещё… А если нападение – отстреливаться, говорит, чем будете? Он сказал: до талого будете на посту стоять.

– Кто сказал?

– Медведь. Белуга уехал раненых забирать. Медведь его замещает. Нервничает. Штурм тяжело идёт, – Турист мрачно сплёвывает.

Стоять «до талого» значит – неопределённо долго. Не два часа, как положено, а пока весна не придёт и трупы не оттают. Нас наказали за то, что у рации сел аккумулятор. И за то, что вражеский укрепрайон не получается взять, и ночью в город поедут машины с ранеными и убитыми…

– Парни, вас на посту оставляют. Медведь все смены отменил, – выходит к нам Тайга.