ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Григорий Кубатьян – путешественник, член Русского географического общества, военкор, участник СВО. Уроженец Петербурга, он объехал – автостопом, на велосипеде, на кораблях – половину мира, написал об этом несколько книг («Жизнь в дороге», «В Индию на велосипеде», «Великий африканский крюк», «От Мексики до Антарктиды» и др.), а осенью 2022-го ушёл добровольцем на СВО в батальон «Ахмат». «О биографии Григория Кубатьяна можно было б снять кино. Он колесил по всем континентам, бродяжничал по Индии, в Ираке во время войны сидел пленным в американском лагере, ходил на паруснике в кругосветку… Обычно такие люди – пересекающие планету наискосок, – живут по принципу “ни родины, ни флага”. Он же в скитаниях своих понял цену Отечеству – и ушёл воевать за то, что все мы утеряли. ... В книге “Осень добровольца”, бесхитростной как исповедь и предельно честной, есть многое – но точно нет зла, мстительности, ненависти, сведения счётов… Христианская книга простого советского парня Кубатьяна о русской беде, постигшей нас. …Но раз мы по-прежнему умеем писать добрые книги о войне – беда преодолима». (Захар Прилепин)

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Вы чего натворили?

Тайга приносит нам чай и пирожки из гуманитарной посылки – до весны времени много, не сидеть же голодными. Из сумерек выныривает бродячий шелудивый пёс, смотрит на нас умными глазами. Даём пирожок и ему. Пёс проглатывает его в один укус, ложится на дорогу и яростно чешется.

Пёс прибился к располаге давно. Он хотел служить в нашей части, сразу догадался, где находится КПП и стал его охранять. Кто-то из бойцов построил ему деревянную будку и подкармливал. В обычное время пёс лежал на дороге, строго осматривая въезжающие машины и входящих людей, – и был страшно доволен. Но всё время чесался, нервируя сменяющихся часовых. А горячей воды, чтобы отмыть его, в располаге не было.

В другой день мы с Туристом вот так же стояли на КПП. В тот день ждали генерала, и нас, часовых, несколько раз предупредили, что проезд нужно открыть заранее, а кортеж ни в коем случае не останавливать. Но пёс этого не знал, с дороги не уходил и собирался обнюхать генерала, как и всех прочих.

«А-а-а, застрелю эту чесотку!» – разволновался и раскричался тогда Белуга. Но угрозу не выполнил. Пёс в тот раз обиженно покинул КПП и потрусил охранять стоящих по соседству вагнеров. А теперь вернулся обратно.

…В шесть вечера нас не меняют. И в восемь тоже. И в десять.

Тяжёлые плиты давят на плечи, но я им благодарен. В бою – пригодятся. А я привыкну к их весу и не буду замечать.

Когда я устаю, сажусь на ящик с землёй. Из этих ящиков сложена стена и будка КПП. Если из гранатомёта по нам выстрелят, ящики разлетятся. Но от стрелкового оружия – защитят.

Когда подъезжает очередная машина, мы принимаем строгий вид, светим на водителя фонариком, сообщаем в штаб.

– Куда ты светишь?.. Твою налево!.. – ругаются командиры из машины.

Будто мы должны узнавать их в темноте – по шелесту шин, наверное. Но пусть лучше ругаются, чем проедет диверсант. Часовой на посту – лицо неприкасаемое. Если что, может и на землю положить. До выяснения.

Иногда рация ловит разговоры соседей. Говорят: штурм закончился без результата. И мы, и противник понесли потери.

– Остатки группы Хамида, построиться внизу! – бубнит рация.

Это не наша рота, но парней жалко. Вдали видны суетливые огоньки фонариков и фары грузовиков. Видимо, подвозят раненых.

Небо – чистое, звёздное. Прилёты прекратились, и стало тихо. Из-за деревьев поднимается луна.

На КПП появляется чёрный кот. Покрутившись рядом со мной, он, цепляясь когтями за разгрузку, забирается мне на плечо, устраивается там и мурчит. Некоторое время я так и стою – с котом на плече и с автоматом, но потом кота снимаю: на посту не положено.

Кот не обижается, и ложится на пустое кресло. По забору из ящиков приходят ещё два кота, и тоже устраиваются рядом.