Глава XVIII Весьма скоро сделалося ясным, что послушница Мелания, особа смиренная только лишь на вид, люто невзлюбила Парашу, то бишь Нелли. Начало тому положил случай пустяшный. На третий день по приезде Мелания застала Парашу, томившуюся бездельем, в розарии. А как бы не томиться, она ж не Нелли, чтобы читать книги, хотя зады с ее помощью о прошлый год дотолмила. Отпроситься б в лес, да далеко ли уйдешь на этаких копытах? — Бездельем, детонька, нечистого тешить в святых стенах негоже, — вынырнувшая из жилого крыла Меланья глядела на Парашу, впрочем, доброжелательно. — Пойдем-ко, поможешь мне в коровнике, только платьице надо передничком укрыть, твой больно легинькой, я дам. — С радостью, матушка-сестрица! — Параша обрадовалась не шутя. Монастырский коровник оказался куда справнее господского в Сабурове. Однако ж, хотя белое платье и было защищено куском выданной послушницей мешковины, пришлось смотреть только под ноги, чтобы не запачкать навозом все те же окаянные «копыта» — бархатные туфли на лентах. — Перед Богом, детонька, разницы нету, какого ты роду-званья, — приговаривала Мелания, выволакивая низкую скамеечку. — Здесь и черный труд не то, что в миру, брезговать им худо. Я тебе покажу, как коровушку доить, авось справишься. Парашу разобрал было смех, но, подавившись им, она заставила себя внимательно глядеть, как Мелания берется за вымя. — И вот эдак… и вот эдак… — Пальцы послушницы ловко теребили сосцы черно-белой крупной коровы. Хороша кормилица, невольно подумала Параша, матери б такую. — Не побоишься, деточка? Я б тогда за рыжуху взялась. — Я попробую, матушка-сестрица, — Параша, озадаченная тем, чтобы не справиться слишком уж легко, приветливо заглянула в глаза послушнице. И застыла на мгновенье с подойником в руке. Блеклые глазки, серые ли, зеленые, смотрели не по-хорошему, на сухоньком личике играла насмешливая улыбка. Чего ждала она? Что барышня оскорбится предложеньем доить корову, наговорит резких слов, и тогда можно будет прочесть изрядное нравоучение, да еще и наябедничать княгине. Или же того, что балованная девочка попробует, испугается, быть может, заплачет. Тогда можно будет попенять на трусость да бестолковость. Во всяком случае, женщине этой в радость было унизить, и она нарочно, от ума, не упускала возможности это сделать. Экая глупая! Знала б она, что для Параши нету ничего проще! В это же мгновение Параша представила себе Нелли, настоящую Нелли, на трухлявой сизой скамеечке под лопающимся от обилия выменем племенной коровы. Из обязательности Нелли не отказалась бы, из самолюбия не бросила б дела на полдороге.

Об этой истории
Россия XVIII столетия. Три девочки-подростка: дворянка, цыганка, крестьянка. Три подруги, три магии — деревенская, цыганская, дворянская (магия драгоценных камней). Обстоятельства вынуждают девочек-волшебниц сразиться с сатаною по имени Венедиктов, проживающим в блистательном Санкт-Петербурге. Враг, разумеется, будет разбит, но какие приключения произойдут с подругами прежде! Им помогут загадочный молодой священник, французский фехтовальщик, по неизвестной для него самого причине покинувший родину, новгородские купцы и бродячие цыганы. Подругам откроются тайны страшного XVI века, времен Ивана Грозного. События этого жуткого времени тайно продолжаются в просвещенном XVIII столетии! ... Действие развивается в дворянских усадьбах и монастырях, на большой дороге и на постоялых дворах, в маленьких городах и в Санкт-Петербурге, в последнем — во время большого наводнения.





