Bien! Нелли застыла на месте, приоткрыв рот от изумления: тяжелый защитный наконечник ее шпаги ударил под ключицу Роскофа. — Отлично, мой друг, отлично! — Роскоф небрежно уронил шпагу в ножны. — Скажу тебе, сейчас я того и ждал. Ты из тех, в ком обстоятельства влияют на способность. Иначе сказать, в темноте тебе сражаться легче, чем при свете, ибо темнота будоражит ощущенье опасности. Да я еще и пригрозил обидно. Истинным мастерством тебе не овладеть никогда, для того недостанет терпения и холодности. Но за себя ты постоишь. — Филипп… это случайность! — Нелли до сих пор не верила себе: положительно не способна она достать Роскофа. — Второй раз не получится, я знаю. — Не получится. Но коли получилося единожды — стало быть, я довел тебя до твоей высоты. Лучше ты не будешь. Да и откудова взяться должной силе в мышцах? — Роскоф вздохнул. — Я чаю, лучше тебе ехать с Ивелиным, все ж безопасней. — Мне вправду пора в дорогу, Филипп, но… — Нелли замялась. Право же, им с Катей Ивелин вовсе не нужен в пути. — Все забываю о твоем секрете. Езжай как знаешь. — Я вовек не избуду благодарности за науку, Филипп! — с горячностью воскликнула Нелли. — Не поминай меня лихом. — Лихом не стану. — Роскоф с печальною внимательностью окинул Нелли долгим взором. — Но жаль, не знаю, каким же именем поминать тебя взаправду? Корявые фонари закачались перед глазами Нелли, словно лес в хорошую бурю. Нет, быть не может, не о том Роскоф говорит. — Я не пойму тебя, прости. Я — это я, кем же мне быть еще, как не чадом моих родителей? — Друг мой, кого угодно тщись обмануть, только не француза, — Роскоф был теперь сериозен. — Бог или Дьявол отличил нас особым зреньем, не ведаю. — Филипп… ты — разгадал меня? Давно? — проговорила Нелли, силясь утаить испугу. — Понял бы сразу, когда б не столь удивительным сие представлялось. Долго я к тебе приглядывался, однако ж петь со мною никак не стоило. — …Петь? — Голос женщины прекрасен с ребяческих ее годов до старости. Голос отрока живет несколько кратких лет. Потому, быть может, Господь напоил его особой, ангельской красотою, уязвляющей души смертных тоской о потерянном Рае. В обыденности можно спутать отроческий голос с девичьим, в пении — никогда. Девичий голос будит желанье жить, отроческий — умереть. Не пой, покуда хочешь быть неузнанной. — Спаси Бог тебя и за этот совет. — Условье твоего наряда позволяет мне обнять тебя, — Роскоф неожиданно привлек Нелли к груди железною рукою фехтовальщика. Дважды громко бухнуло его сердце под Неллиным ухом прежде, чем он произнес к смеху или слезам ее слова, показавшие все же, что он не вполне освоил русскую речь. — Скатертью тебе дорога.

Об этой истории
Россия XVIII столетия. Три девочки-подростка: дворянка, цыганка, крестьянка. Три подруги, три магии — деревенская, цыганская, дворянская (магия драгоценных камней). Обстоятельства вынуждают девочек-волшебниц сразиться с сатаною по имени Венедиктов, проживающим в блистательном Санкт-Петербурге. Враг, разумеется, будет разбит, но какие приключения произойдут с подругами прежде! Им помогут загадочный молодой священник, французский фехтовальщик, по неизвестной для него самого причине покинувший родину, новгородские купцы и бродячие цыганы. Подругам откроются тайны страшного XVI века, времен Ивана Грозного. События этого жуткого времени тайно продолжаются в просвещенном XVIII столетии! ... Действие развивается в дворянских усадьбах и монастырях, на большой дороге и на постоялых дворах, в маленьких городах и в Санкт-Петербурге, в последнем — во время большого наводнения.





