И подумай, Аану, даже если он привыкнет к твоему лицу, то неужели забудет, что сделал? Каждый день он будет видеть этот шрам. И совесть его не станет молчать. День за днем… Как скоро он себя возненавидит? Или тебя? Так ведь проще, ты же такая, как я.
– Нет.
– Неужели?
Я нежить, но я не убивала.
И не стану.
Лучше умереть человеком, чем жить чудовищем.
– Глупая Аану. – Моя сестра слышит эхо моих мыслей. И соглашается: – Что ж, пусть будет так, как вы того желаете.
Она отступает, пятится и, достигнув ограды, произносит:
– Говорят, нет на Севере бойца лучше, чем Янгхаар Каапо. Поиграем?
Пиркко поворачивается к нам спиной и, открыв ворота, бросает:
– Убейте их!
Люди?
Еще да. И уже нет. Ее игрушки. Оболочки с выпитой волей, со съеденной душой. Им жить осталось несколько часов, но пока время не вышло. И Пиркко спешит насладиться игрой.
Сколько их?
Стражники. И распорядитель, лишившийся шапки. Молодые воины. Купец, что забыл о кошеле. Старик с клюкой… Я узнаю Гирко, правда, в руке его меч, а не копье. Глаза же пусты, в них сумрак и чужая воля, желание угодить той, что, забравшись на ограду, замерла в ожидании.
Пиркко утратила всякое сходство с человеком. Прогнулась спина, голова повисла, словно у Пиркко не осталось сил держать ее, и растопыренные локти были остры. А вдоль хребта тянулись сумеречные жилы, на которых держались крылья.
– Бей, бей, убивай, – напевает она.
– Олли, следи за ней! – Янгар задвигает меня за спину брата. – Близко не суйся. Помешаешь.
Он бросает на меня печальный взгляд и просит:
– Отвернись.
Янгхаар Каапо не желает, чтобы я видела, как он убивает. И Олли согласен с ним.
– Не надо, Аану. – Он встает между мной и Янгаром. – Поверь, так будет лучше.
Я верю. Но отвернуться выше моих сил.
В черных глазах Янгара просыпается бездна, и он сам поворачивается ко мне спиной. Я слышу, как рвется нить, на которой держится его разум.
– Убивай, бей, бей! – Руки Пиркко вытягиваются, и сумерки стекают с пальцев ее.
На что это было похоже?
Танец на острие клинка.
Музыка песка и крови, разодранного в клочья воздуха. Стали, что, встречая сталь, звенит, а в слабое человеческое тело впивается с тяжелым мерзким звуком.
Янгхаар Каапо не сражается – убивает. Небрежно. Быстро. И не клинок я вижу – серп Акку, что срезает нити жизней. А еще безумную дикую улыбку мужа.
Черная душа его поет.
Прочь с дороги: идет великая жатва! И люди, как рыбы, бьются в агонии. Доносится сверху смех моей сестры. А сумеречные змеи спешат напиться крови, которую щедро льет Янгар. И призрачные крылья наливаются темнотой. Еще немного – и хрустнут они под собственной тяжестью.
– Бей! Бей! Убивай! – Ее голос срывается на визг. И новые люди, послушные воле кейне, спешат ступить на арену. Вот только Янгара не хватит на всех.
И Олли, поняв это, отступает.






