Жить ему осталось недолго – мгновение, но и его обрывает клинок Янгара, перерубивший шею.
– Хватит! – Окрик Пиркко пугает сумеречных змей. И нити рвутся. Падают люди-игрушки, еще живые, но бессильные. А хозяйка, оставив ограду, сама ступает на песок. И тот становится пеплом. – Мне надоело.
– Аану… – Олли встает за моим плечом. Он тяжело дышит и зажимает ладонью длинную рваную рану на груди. – Почему ты не ушла?
Потому что она – та, что звалась моей сестрой, – не отпустила бы. И сейчас не отпустит.
Она смотрит на меня.
А я – на мужа.
Янгхаар Каапо стоял на ногах.
Пока еще стоял.
Между мной и Пиркко. Но сил у него осталось лишь на то, чтобы не уронить палаш.
– И что ты будешь делать теперь? – спросила сумеречница. Тени собрались у ее ног – верные псы, готовые броситься на меня по знаку хозяйки.
Вместо ответа я опустилась на четыре лапы.
Глава 50 Правнук Великого Полоза
Глава 50 Правнук Великого Полоза
Все арены похожи друг на друга.
Ограда. Ворота, через которые на арену выгоняют зверье и людей, обреченных убивать друг друга. Песок под ногами. К концу дня он становится мокрым и прилипает к коже. Если сразу не смыть – присыхает намертво.
Толпа.
И тот, кто стоит над толпой.
Безумие давно рвалось с привязи, и Янгар, отвернувшись от жены, позволил себе сойти с ума. Ненадолго. И сознание не ушло, напротив, он вновь видел все и вся, но со стороны, прекрасно сознавая, что происходит.
Вязкое время.
Твердый воздух, который поддавался клинку со странным всхлипом.
Цель.
Распорядитель в расхристанном халате бросается под ноги, пытаясь сбить Янгара, и застывает грудой разноцветного тряпья. Его жизнь легко оборвать, и, завершив удар, клинок возвращается, чтобы столкнуться со сталью.
Звон отдается в ушах. И смех той, что пытается вернуть Янгара.
Она тянется к нему, ластится липкими тенями, клочьями сумрака, пеплом, что падает с неба. Не снег, но похоже на снег.
– Танцуй! – говорит она голосом Хазмата. И тот выступает из-за ее плеча. В руке его хлыст, а перерезанное горло прикрыто шафрановым шарфом.
– Танцуй, песий сын! – вторит Хазмат, поглаживая длинные усы.
Щелкает плеть. Хазмат хохочет. В руке его из ниоткуда появляется длинная трубка, и белесый опиумный дым вползает в мертвые глаза.
– А против меня, мальчишка? Чтобы не в спину, но лицом к лицу!
Вместо плетки – кривой ятаган. Он пляшет в руках Хазмата, рвется, желая уязвить того, кто посмел поднять руку на хозяина.
– Ты мертв, – отвечает Янгар. Но бьет в ответ на удар.
И живой мертвец заходится беззвучным смехом. Дергается кадык, и шарф сползает, обнажая рваную рану с запекшимися краями.
– Мертв… – Хазмат теснит. Он опытный боец и сам не единожды выходил на арену во славу богоравного Айро-паши. – Но я вернулся за тобой.






