ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Правят Севером Золотые рода. Стоит над ними кениг Вилхо. Крепок его трон клинком Черного Янгара, о котором говорят, что нет на Севере бойца лучше. И нет невесты краше, чем Пиркко-птичка, любимая дочь строптивого Тридуба. Как было не связать две нити? Велел кениг свадьбу играть, а если Тридуба не подчинится, то и гнать его из Оленьего города. И склонил голову перед волей владыки Тридуба, согласился отдать дочь за Янгара. Вот только кто знал, что у него две дочери. И одной из них не жаль. Черный Янгар Екатерина Насута Правят Севером Золотые рода. Стоит над ними кениг Вилхо. Крепок его трон клинком Черного Янгара, о котором говорят, что нет на Севере бойца лучше. И нет невесты краше, чем Пиркко-птичка, любимая дочь строптивого Тридуба. Как было не связать две нити? Велел кениг свадьбу играть, а если Тридуба не подчинится, то и гнать его из Оленьего города. И склонил голову перед волей владыки Тридуба, согласился отдать дочь за Янгара. Вот только кто знал, что у него две дочери. И одной из них не жаль. Глава 1 Слово о Черном Янгаре Глава 1 Слово о Черном Янгаре Кто не слышал о Янгхааре Каапо, прозванном Черным? О том, что зачат он был в беззаконную слепую ночь, отданную на откуп бельмоглазой Акку, богине запретных дорог и ненаписанных судеб. Темно ее лицо, а губы зашиты суровой нитью. Раз в год спускается она на землю. И нет ночи страшнее. Кто не знает, что матерью Янгара стала хааши-келмо, мертворожденное дитя, оживить которое взялась старая вельхо. Да то ли отвернулись от ведьм

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Жизнь уходила из него, и я, не в силах смотреть, отвернулась.

Я знала, что будет дальше. Янгар сунет под горячую струю сложенные лодочкой ладони. И в знак уважения к Маркку, хозяину битвы, смочит кровью губы, а остальное выплеснет на белый саван.

Он положит у ног жеребца длинный лук с тетивой из лосиных жил и колчан, полный стрел. Два палаша в нарядных ножнах. Острый кинжал. И свернутую тугими кольцами плеть.

Я подам семь кувшинов с вином и семь, наполненных доверху живым золотом пшеницы. Рог, окованный серебром, нарядные кубки, блюдо чеканное, шубу тяжелую соболью…

Пусть легка будет посмертная дорога Кейсо. Пусть Пехто, хозяин подземного мира, встретит на костяном мосту не бродягу, но молодого князя.

Выбравшись из последнего дома, Янгар бросит на крышу его горсть земли. И будет стоять дотемна, наблюдая, как вырастает над могилой новый курган. Он будет высок, недели не пройдет, как проклюнется на земляном горбу зеленая трава.

Жизнь продолжается.

Здесь, у стен Горелой башни, которая вновь рядится в белые одежды и выглядит помолодевшей на годы, и в далеком Оленьем городе, куда нам предстоит вернуться.

Дорога на двоих.

И моя лошадка жмется к вороному Янгара. Цокают копыта по сухой земле. И пыль оседает на придорожных травах. Белый вьюнок спешит распустить плети, тянется по нашему следу.

– Аану? – Янгар оборачивается.

– Да?

– Нет, ничего. Просто…

Ему нравится называть меня по имени.

– Догоняй! – Я свистом подбадриваю лошадку, и она срывается в галоп. Мы слетаем с дороги на луг, и травяное море шелестит. Высокие стебли тянутся, норовя коснуться моих ног, и сладкий аромат медуницы наполняет воздух. Гудят шмели и пчелы. Блестит вдалеке сизая лента воды.

– Догоняй! – Привстав на стременах, я оборачиваюсь.

Янгар стоит на краю моря, придерживая жеребца, который уже готов сорваться в бег. Одной масти с мужем, черные, диковатые, оттого, видать, и ладят. Только сейчас хмурятся оба: не привыкли играть.

И я, прильнув к лошадиной шее, на которой уже проступили влажные пятна пота, шепчу:

– Быстрее!

И лошадка летит, стелется тенью. Мелькает под копытами травяное разноцветье. И солнечный жар окутывает нас обеих.

Вперед.

И быстрее.

Тень обогнать, добраться до речушки и, оставив глубокий след на песчаном пологом берегу, в воду влететь. Поднимутся тучи брызг и муть со дна, прыснут в стороны мальки, спрячутся меж мелких речных камней…

И мы почти добрались, когда сзади раздался свист.

Он все же решился пересечь границу поля. Янгар летел, распластавшись на черном коне.

Человек?

Разве что самую малость.

Земля вздыхала под ударами копыт. А река и вовсе отпрянула, но вернулась, обняла конские ноги холодными губами. И жеребец фыркнул, затряс гривой.

Смеялся?

Янгар – да.