ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Правят Севером Золотые рода. Стоит над ними кениг Вилхо. Крепок его трон клинком Черного Янгара, о котором говорят, что нет на Севере бойца лучше. И нет невесты краше, чем Пиркко-птичка, любимая дочь строптивого Тридуба. Как было не связать две нити? Велел кениг свадьбу играть, а если Тридуба не подчинится, то и гнать его из Оленьего города. И склонил голову перед волей владыки Тридуба, согласился отдать дочь за Янгара. Вот только кто знал, что у него две дочери. И одной из них не жаль. Черный Янгар Екатерина Насута Правят Севером Золотые рода. Стоит над ними кениг Вилхо. Крепок его трон клинком Черного Янгара, о котором говорят, что нет на Севере бойца лучше. И нет невесты краше, чем Пиркко-птичка, любимая дочь строптивого Тридуба. Как было не связать две нити? Велел кениг свадьбу играть, а если Тридуба не подчинится, то и гнать его из Оленьего города. И склонил голову перед волей владыки Тридуба, согласился отдать дочь за Янгара. Вот только кто знал, что у него две дочери. И одной из них не жаль. Глава 1 Слово о Черном Янгаре Глава 1 Слово о Черном Янгаре Кто не слышал о Янгхааре Каапо, прозванном Черным? О том, что зачат он был в беззаконную слепую ночь, отданную на откуп бельмоглазой Акку, богине запретных дорог и ненаписанных судеб. Темно ее лицо, а губы зашиты суровой нитью. Раз в год спускается она на землю. И нет ночи страшнее. Кто не знает, что матерью Янгара стала хааши-келмо, мертворожденное дитя, оживить которое взялась старая вельхо. Да то ли отвернулись от ведьм

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он догнал нас и на лету подхватил меня, втащил в седло и, прижав к себе, сказал на ухо:

– Не уйдешь.

Я и не собираюсь.

Позже мы сидели на берегу. Огонь лизал тонкие ветви, закипала в котелке вода, и любопытная новорожденная луна чертила по реке дорожки. Волна набегала за волной, ласкала пятки и тревожила белую тень поплавка. Было как во сне, только лучше.

– Тут нет рыбы, – проворчал Янгар.

– Есть.

– А я говорю, что нет.

И, отпустив самодельное удилище, он растянулся на траве.

– Аану…

– Что?

– Ничего. – Сорвав травинку, Янгар дотянулся ею до моей руки. – Просто… хорошо. Странно.

– Почему?

Он не спешил отвечать. Вертел в пальцах травинку, разглядывал небо, низкое, отяжелевшее от звезд.

– Я когда-то думал, что, когда стану богатым, куплю себе все, что захочу. Понимаешь? И точно знал, чего хотел. Того, что у других видел, только лучше. Если конь, то самый быстрый. Если одежда, то дорогая, вино – редкое, и золота побольше, столько, чтобы можно было горстями черпать и швырять в лицо. И женщины. Если жениться, то…

– На самой завидной невесте Севера.

Наверное, голос мой все-таки дрогнул. И рука Янгара нашла мою, коснулась, делясь теплом и лаской.

– Именно. – Он перевернулся на бок и голову подпер ладонью. – И я не прогадал.

Улыбается. И глаза черны, как вода в этой реке. Луна, перепутав, и в них прочертила дорожки живого серебра.

– Только я не о том… – Янгар задумчиво перебирает пряди травы, а я упорно смотрю не на него, а на поплавок, что замер в тени рогоза. – Я не скажу, что раньше мне было плохо. Или что я был несчастен. Мне нравилась моя жизнь. И дом свой я любил.

Моему мужу вернули его земли.

Имя.

Право рода.

Горелую башню.

И тот дом, в котором я уже бывала, пусть и на заднем дворе.

Мне вновь пришлось переступить его порог. Я долго стояла у ворот, пытаясь уговорить себя войти. Янгар не торопил, просто держался рядом. Сама близость к нему придавала смелости.

Я вошла.

Опустевший двор. Грязный какой-то, словно дом бросили не несколько дней тому, но годы назад. Кружево паутины над дверью. Лужи и солнце, в них отраженное. Запах гниющей соломы, от которого к горлу подкатила тошнота. И я отшатнулась, а Янгар, подхватив меня, сказал:

– Может, стоит его продать?

Но в Оленьем городе некому ныне покупать дома. Многие опустели. И за окраиной подымаются черные дымы жертвенных костров, тянутся к небесам с молитвами о прощении.

– Нет.

Я не позволю страхам себя сломать. И, опираясь на руку мужа, я поднялась на крыльцо. А старуха-ключница, сгорбленная, седовласая, открыла нам дверь.

– Здравствуй, хозяйка, – сказала она, кланяясь до земли. – Возьми ключи.

Она протянула огромную связку, которую и держала-то с трудом. Я же, коснувшись холодного железа, ответила:

– Сколько лет ты хранила добро этого дома?

Белесые глаза, пустые.