ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Без меня у тебя — ничего. Слышишь? Ни-че-го! Ни жилья, ни машины, ни карточки, ни работы. Ты двадцать четыре года сидела у меня на шее! ... — Ты прав, — говорю, и голос всё-таки дрожит. — Но знаешь, чего у меня ещё нет? — защёлкиваю чемодан. — Желания провести с тобой под одной крышей ещё хоть одну минуту. Впервые за двадцать четыре года ему нечего ответить. *** Мне сорок пять. Половину жизни я была идеальной женой — вела дом, растила детей, молчала, помогала мужу строить бизнес. А он…Он завёл любовницу и был уверен, что я её приму. Что никуда не денусь. А потом я встала посреди светского приёма и сказала правду. При всех. Бокалом по столу.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я стою на тротуаре, задрав голову, и смотрю на логотип, который светится красным на

фасаде. Буквы острые, хищные, как зубы. Подходящий дизайн для людей, которые зарабатывают на

чужой боли.

На мне мамин длинный голубой пуховик — моё кашемировое пальто слишком тонкое для

мартовского ветра, а из приличных вещей в чемодане только свитер и джинсы. Шубу я взять не

додумалась. Выгляжу, мягко говоря, не как жена крупного бизнесмена.

Бывшая жена, поправляю себя. Бывшая.

Зеркало в ванной комнате родительского дома показало мне сегодня утром интересную картину:

опухшие глаза, серое лицо, волосы, как солома. Так и поехала на разборки, потому что ни сил,

ни времени на укладку не было. Я только замазала синяки под глазами, подкрасила ресницы,

собрала волосы в пучок и решила, что сойдёт. Не на свидание иду.

Толкаю стеклянную дверь и захожу внутрь.

Холл — как из фильма про корпорации. Мрамор, хром, огромный экран на стене, где крутятся

заголовки новостей. И первый же заголовок, который я вижу: «Скандал Сорокиных: новые

подробности. Любовница оказалась бывшей сотрудницей компании мужа». Подробности, которых я

не знала. Они уже копают глубже. Роют мою жизнь, как могилу.

Стискиваю зубы и иду к стойке ресепшена.

Меня встречает девушка лет двадцати пяти — ухоженная, с идеальным каре и ногтями цвета

«пыльная роза». Смотрит так, как официантки дорогих ресторанов смотрят на случайного

прохожего, который зашёл спросить дорогу.

— Добрый день. Чем могу помочь?

— Мне нужен Виктор Громов.

Пауза. Девушка моргает, как будто я попросила аудиенцию у папы римского.

— У вас назначена встреча?

— Нет.

— К сожалению, без предварительной записи…

— Передайте ему, что пришла Анна Сорокина. Та скандальная жена политика и бизнесмена

Сорокина, на которой его портал сейчас делает трафик.

Девушка снова моргает, но в её глазах мелькает узнавание. Она меня узнала. Конечно узнала —

моё лицо с вчерашнего вечера не слезает с главной страницы её родного сайта.

— Одну минуту, — говорит она и берёт трубку внутреннего телефона.

Я стою и жду. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно на весь холл. Руки засовываю в

карманы маминого пуховика, чтобы не было видно, как они дрожат. В правом кармане — иконка.

Сжимаю. Острый уголок рамки впивается в ладонь. Больно. Хорошо. Привычно.

Секретарша кладёт трубку и смотрит на меня с плохо скрываемым любопытством.

— Двадцать третий этаж. Вас встретят.

Лифт едет наверх бесшумно, только цифры этажей сменяются на табло. Я смотрю на своё

отражение в зеркальной стенке. Ужас, летящий на крыльях ночи — иначе меня сейчас не назвать.

А знаете что? Плевать. Я не на кастинг пришла.

Двери раздвигаются. Двадцать третий этаж. Ещё один ресепшен, ещё одна девушка — постарше,

построже, в очках и с гарнитурой в ухе.