Даже не
расстроился по-настоящему — скорее почувствовал облегчение, как после закрытия убыточного
проекта.
После этого я решил, что семья — не мой формат. И постоянные любовницы — тоже обуза. Есть
работа. Есть холдинг. Есть смысл, который я сам себе назначаю каждое утро, когда открываю
ноутбук. Этого достаточно. Женщины случались — красивые, лёгкие, ничего не требующие, кроме
ужинов и подарков. Я был с ними честен: ничего серьёзного, никаких обещаний. Они
соглашались.
А теперь появилась Анна.
Она красива классической, правильной красотой тех утончённых аристократок, которых сейчас
днём с огнём не сыскать. В ней нет модельной внешности, отточенной стилистами. Но когда Анна
стоит передо мной и спорит — про контент, про стратегию, про цифры, которые я знаю лучше
неё, но она всё равно спорит, — я вижу породу и страсть. Её глаза горят не из-за меня. Не
для того, чтобы произвести впечатление. Они горят, потому что ей важно. По-настоящему важно.
И я смотрю на этот огонь и думаю: когда я последний раз видел человека, которому
по-настоящему важно?
Я приношу ей кофе. Капучино без сахара, с корицей. Она обмолвилась один раз, что любит
такой. Я запомнил. Это ничего не значит. Просто внимательность. Профессиональное качество. Я
запоминаю всё — имена, предпочтения, слабости. Это часть работы.
Но кофе Кириллу я не ношу. И Ирине. И вообще никому за последние десять лет.
Ладно. Хватит.
Сейчас — Сорокин.
Звоню ему утром. Не через секретаря — напрямую. Его номер у меня есть давно — он сам дал на
каком-то приёме, надеясь на партнёрство. Я так и не позвонил. До сегодняшнего дня.
Три гудка. Берёт.
— Да? — голос хриплый, настороженный. Не узнал номер или не ожидал.
— Александр, приветствую, это Громов.
Пауза. Длинная. Я почти слышу, как у него перестраивается лицо.
— Виктор Андреевич! Рад слышать. Чем обязан?
Голос мгновенно меняется — становится бодрым, деловым, с той особой интонацией, которую
люди вроде Сорокина включают для людей вроде меня. Интонация «я на ступеньку ниже, но не
подаю вида».
— Нужно поговорить.
Снова пауза. Короче первой, но тяжелее.
— В ресторане? Или у вас в офисе? Я могу подъехать…
— Вы сейчас дома? — спрашиваю. — Я могу подъехать буквально через сорок минут. Устроит?
Он не может отказать. Мы оба это знаем. Громов звонит и просит о встрече — это не вопрос,
это уведомление.
— Конечно. Жду.
Кладу трубку. Смотрю в окно. Город уже пахнет весной, но пока ещё весь какой-то серый и
уставший от холодов. Анна сейчас на своём рабочем месте, через три кабинета от моего.
Наверное, уже сидит с Кириллом, спорит про заголовки. У неё привычка, когда она увлекается,
убирать волосы за ухо — быстрым неосознанным жестом. И тогда видно маленькую родинку на шее,
чуть ниже мочки.
Хватит, Громов.
Работать.






