ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Машина несётся по мокрому шоссе, и Маргарита цепляется за ремень безопасности, пока незнакомый молодой человек с резкими скулами выруливает в поток, смеясь над возмущёнными сигналами сзади. Он называе... Невеста Волка Зоя Берг Машина несётся по мокрому шоссе, и Маргарита цепляется за ремень безопасности, пока незнакомый молодой человек с резкими скулами выруливает в поток, смеясь над возмущёнными сигналами сзади. Он называет её мамулей, хотя свадьба его отца с ней ещё не состоялась, и сообщает, что она почти труп. За окном мокрый город, час назад она сидела в другом кресле — тоже не могла бежать, тоже молчала, тоже подписывала то, что ей подсунули. Теперь она в машине сына своего жениха, и он вламывается в повороты так, будто у него личные счёты с физикой. Маргарита — учительница литературы, дочь игрока, которая проснулась невестой олигарха. Она привыкла разбирать чужие драмы по актам, а не жить внутри них. Её отец проиграл то, чего не было, и теперь она — товар, которого не выбирают по красоте, а берут по надёжности: у неё нет выхода. Она умеет молчать, умеет считать, умеет держать удар, когда хочется бежать. И ещё она умеет злиться — это её единственное оружие в доме, где всё под контролем, даже деревья растут по разрешению. Владислав Волков даёт ей ключи от дома, фонда, решений — и ждёт, что она ошибётся, чтобы узнать, на чьей она стороне. Антон даёт ей дерзость, тепло, почти человеческое отношение — и ждёт кода от сейфа, чтобы вырвать у отца то, что тот не даёт. Маргарита

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У меня это никак не укладывается в голове. Ну, допустим, любовь. Такая, от которой теряешь голову. Но это же… это ребенок!

А Влад? Ну допустим, пока Антон был маленьким, он его берег. По-своему, как умел, но берег. Но потом… ведь мальчик рос. И вырос в ненависти к отцу. И ко всему этому гребанному миру. И разве в этом нет вины Влада?

Вздыхаю. Откладываю телефон.

«Пойти воды что ли попить?».

Встаю. Иду по коридору. Мысли скачут. Обнаруживаю себя около его кабинета. Разворачиваюсь, иду обратно. Возвращаюсь в комнату.

«А может заставить себя поработать?».

Выхожу опять. Иду к своему кабинетику. Прохожу мимо. Подхожу к его двери. Разворачиваюсь. Иду обратно. Захожу в кабинет. Сажусь за бумаги. Пытаюсь работать. Увы — цифры бегут перед глазами.

«Ладно. Пойду к себе обратно».

Выхожу. Делаю несколько шагов, разворачиваюсь, иду опять в конце коридора. Зависаю у его двери.

«Марго, ну это просто уже смешно. Иди к себе и сиди там!».

Вздыхаю. Иду. Ложусь на кровать. Закрываю глаза. И неожиданно проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от тихого стука.

«Он?».

— Да! — сажусь на кровати.

В комнату заглядывает Мария Петровна.

— Маргарита Николаевна, вам ужин сюда подать или в столовую спуститесь?

— А Владислав Андреевич…?

— Он сегодня у себя в кабинете. Очень много дел.

— Понятно. Ну тогда я тоже могу… у себя.

— Хорошо, минут через пятнадцать все будет подано.

Она разворачивается. Выходит.

Я ложусь обратно. Лежу. Пялюсь в потолок.

«Что ты от него хочешь, дура?».

Хочу? Не знаю. Наверное… поговорить? Или… или поддержать? Пусть у нас сделка. И пусть вчера была эта Елена. Но… но я к нему как будто привязалась. И да, после такого разговора с сыном человек может захотеть побыть один, это нормально, это понятно, это я… уважаю.

«Вот да — правильно слово уважаю».

Но мне казалось, что между нами… появилось что-то человеческое. А людям в сложную минуту нужен рядом кто-то. Разве нет?

А он что? Ничего. Ни слова. Ни знака. Он просто закрылся и типа работает. Как будто сегодня был обычный день с обычными совещаниями, а не день, когда его взрослый сын наконец узнал, что мать жива и ушла сама.

«Неужели он ничего не чувствует?».

«Или он просто… просто не хочет делиться ни с кем? Или не хочет делиться со мной…».

В дверь стучат. Приносят ужин. Я благодарю. Сажусь за столик. Понимаю, что хотя я опять не особо голодна, но поесть надо. Съедаю половину порции. Все, больше никак. Отодвигаю тарелку.

«Ну и черт с ними всеми. Душ, телек и спать».

Увы. Спать не получается.

В половине первого я все еще просто лежу в темноте и смотрю в потолок. Не сплю. Вот не сплю и все тут. В голове крутится «нас обоих» и «это не влияет на наш договор» и рука на чужой талии и полоска света под кабинетной дверью — все это перемешалось во что-то плотное и неудобное.

«Чаю что ли выпить пойти.