ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Алексей Кочергин проснулся в чужом теле, в чужом времени и в чужой жизни. Подполковник полиции с двадцатилетним стажем, готовившийся к пенсии, очутился в теле двадцатипятилетнего вора и домушника, кот... УГРО-46 Рафаэль Дамиров Алексей Кочергин проснулся в чужом теле, в чужом времени и в чужой жизни. Подполковник полиции с двадцатилетним стажем, готовившийся к пенсии, очутился в теле двадцатипятилетнего вора и домушника, которого только что отпустили по амнистии сорок пятого года. Вокруг него — не привычный XXI век, а разрушенный послевоенный Зареченск: керосиновые лампы вместо электричества, булыжные мостовые, голодные люди в обносках, банды демобилизованных и лагерных, разросшиеся после войны как сорняки. Его новое тело помнит воровские лазейки, подворотни и клички, но не умеет ни писать уверенным почерком, ни говорить голосом, к которому привыкла душа. А главное — рядом стоит капитан Степнов, начальник уголовного розыска, который только что устроил показательную казнь у стенки и теперь смотрит на Кочергина сквозь призму собственной усталости и ненависти ко всему воровскому миру. Кочергин не выбирал эту жизнь, но в ней придётся выживать. Его прежний опыт — допросы, оперативные разработки, умение читать людей — остался с ним, а вот авторитета, погон и права на ошибку нет. Он вынужден прикидываться тем, кем никогда не был: мелким уголовником, пугливым и хитрым, готовым подлизываться к ментам ради спасения шкуры. Но каждое слово Степнова, каждый взгляд молодого оперативника Зу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Капитан Степнов оправил гимнастёрку, подравнял ремень и пару секунд ещё постоял перед дверью с табличкой «Начальник милиции подполковник Стасюк В. П.». Кхекнул, прочищая горло, и постучал.

— Разрешите, Виктор Прокофьевич?

— Заходи, Николай Николаевич, заходи! — донеслось из-за двери. — Чем порадуешь?

Кабинет начальника милиции был побольше степновского, но богаче не выглядел. Тот же казённый сейф, тот же портрет Сталина на стене, только рама получше и стекло протёрто. Массивный письменный стол под зелёным сукном, на столе чернильный прибор, графин с тремя стаканами, телефонный аппарат и стопка папок, перевязанных тесёмками. У стены — книжный шкаф с подшивками и брошюры Наркомата внутренних дел. Переименование в МВД произошло буквально на днях, и вся документация имела еще старые «шапки». Над столом, рядом с портретом вождя, висела карта города с красными и синими флажками, а в углу стояло красное знамя отдела.

Подполковник Стасюк сидел за столом и потирал руки, будто грелся, хотя в кабинете было жарко и душно. Плотный, круглолицый, с седыми подстриженными усами и залысинами, он носил на груди орден Отечественной войны второй степени и наградную планку.

Степнов чуть помялся на пороге. Для него это было не характерно, ведь к начальнику он обычно заходил в любое время и без церемоний. Но сейчас поджал губы, подошёл к столу, не сел напротив у приставного столика, а достал из планшетки лист бумаги и молча положил перед Стасюком.

— Вот, — глухо проговорил он. — Хотел бы, так сказать, кадровый состав обновить. Рапорт кандидата.

— Новый кандидат? — Стасюк аж просиял и подался вперёд. — Что ж ты тянешь, Николай Николаевич! Визу поставлю, приказ в кадры, и с завтрашнего дня пусть выходит. Да что с завтрашнего — с сегодняшнего пускай работает, приказ сделаем задним числом. У нас сотрудники на вес золота, некомплект пятьдесят процентов. А работа наша…

— А вы беседовать с кандидатом не будете? — осторожно уточнил капитан.

— Я тебе, Николай Николаевич, доверяю. Что мне лишний раз от работы отрываться, когда у меня через час совещание в горкоме и три…

Стасюк не договорил. Что-то в лице Степнова его насторожило. Подполковник перевёл взгляд на рапорт, нахмурился, пробежал глазами. Потом достал очки, водрузил на нос и прочитал ещё раз. Уже медленно.

— Погоди-погоди. Это Кочергин, что ли? Кочерга-а? В оперативники?

Повисла пауза.

— Ты с ума сошёл, капитан?

— Ну, он имеет желание, — начал Степнов. — И видно, что парень с головой. Он раскрыл…

— Урка он, — оборвал его Стасюк, и голос из приветливого стал стальным. — Щипач. Две судимости. Ты представляешь, что в горкоме скажут? Кто за него поручится?

— Я напишу поручительство.

Но это на подполковника явно не подействовало. Он потряс листом.

— Ты напишешь.